ДЕЙСТВУЮТ:
ТИАНА, Мадагаскар
НОРМАН и ИТОН, Колорадо, США
БЛАНКА и КАТАЛИНА, Коста-Рика
ГОПАЛ и КАСУМИ, Индия/Япония
КЛОД, Франция
ТАНЯ, Россия
МИГЕЛЬ, Аргентина
ЭЛХАН и ТОЛКУН, Кыргызстан
НЕВНЯТНЫЙ АПОКАЛИПСИС (ВМЕСТО АНОНСА)
Их осталось двенадцать на всей планете. Разбросанных парами или по одиночке по разным континентам. Они все видели, что произошло, но почему, никто не знал. Люди просто стали взрываться и, мгновенно превратившись в пыль, развеиваться по ветру без каких-либо останков. Это вряд ли было делом биологии, ибо катастрофа касалась только Homo sapiens, остальные виды выжили. Но повесть наша не о том. Мы проследим за дюжиной оставшихся в живых людей – почему Творец выбрал именно их, надо спрашивать непосредственно у Творца. Удастся ли им найти друг друга и продолжить человеческий род? Кого ждут опасные приключения, а у кого всё будет складываться гладко (учитывая апокалипсис, разумеется). Все ли будут живы в конце повести, и станет ли этот конец началом новой цивилизации? Всему своё время, а пока познакомимся…
ТИАНА
В небольшом городке Итамполо на юго-западе Мадагаскара бывали даже туристы. У берега Мозамбикского пролива можно было найти целых два отеля. Вполне приличный «Вилла Милахехе», состоящий из бунгало, и куда более захудалый «Суд Суд». Тиане было 19, она закончила школу (лучшей ученицей, да!), работала четыре дня в неделю официанткой в ресторанчике при «Вилле». В остальные дни помогала отцу рыбачить (а больше матери на разделке рыбы) и готовилась поступать в университет в Антананариву. Ей нравились отели, она хотела изучить экономику и бизнес, основать свой отель на восточном побережье, где много туристов. Как вдруг посреди апреля оглянулась, а все вокруг взорвались и исчезли.
Чуть оправившись от шока, она разделась догола и около час плавала в океане. И ещё пару часиков сидела и ревела на берегу. А потом начала думать. Когда никого не было рядом, Тиана любила думать вслух.
- Эрик сказал бы: если ты выжила, значит, выжил кто-то ещё. Ищи.
Тут пришлось снова разреветься, потому что Эрика она очень любила. Они с детства жили в соседних домах на самом севере Итамполо, их отцы вместе ходили в море. Их все воспринимали одним целым и ни у кого и мысли не возникло, что они не поженятся. Случай был настолько классическим, что жители религиозного и в целом пуританского Итамполо даже закрыли глаза на то, что Эрик с Тианой стали близки уже в 16 лет. Даже её отец поморщился, покачал головой, состроил три гримасы (одну угрожающую и две недовольных), отшвырнул весло на песок и сказал: «Да ну вас, живите, что уже теперь!» Поуспокоившись, Тиана продолжила размышлять:
- Пойду в город, если там пусто, оседлаю «Быструю Акулу» и обплыву Мадагаскар.
За пару месяцев до катастрофы несколько рыбаков Итамполо купили небольшой рыбацкий катер и выходили на нём по очереди подальше в море. Катер окрестили «Быстрой Акулой». Тиана им никогда не управляла, но не сомневалась, что справится, она неплохо понимала в морских судах. Когда папа купил свою первую (и единственную) моторку, она, девчонка-подросток, разобралась раньше него и даже немножко его учила. А вот машины у них никогда не было. Наверное, Тиана освоила бы и вождение, но какие-то инстинкты ли, фобия ли не позволяли есть сесть не то что за руль, а вообще в автомобиль. Её начинало колотить и бросать в слёзы.
Тиана шла мимо пустых домов, лодок, знакомых строений. Был четверг, сейчас в школе время перемены, дети обычно шумно играли на улице, но и тут – пустота. Почему-то именно отсутствие детских голосов особенно напрягло Тиану, она даже некрасиво выругалась и снова захнюпала.
А очередную симфонию рыданий наша плакса, понятно, исполнила в отеле «Вилла Милахехе». Не хлопали двери бунгало, никто не прогуливался вдоль пляжа по кромке воды, остывшие завтраки скуксились в ресторане, ими лакомились мелкие птицы. В Итамполо не было ни души. Ни в церкви, ни на почте, ни в магазинчиках, нигде. Тиана побрела обратно.
Забив холодильник «Быстрой Акулы» провизией (из дому и взятой из магазинов в городе), прихватив несколько канистр бензина, потратив несколько часов, чтобы разобраться в управлении катерком (пришлось даже найти инструкцию и нудно её читать) , Тиана обнаружила, что уже смеркается. Значит, отплытие – завтра с первыми лучами солнца.
НОРМАН И ИТОН
Кто бы там ни решал, кого оставлять в живых, в Соединённых Штатах он допустил некую осечку. Два брата – тридцатилетний Норман и двадцатишестилетний Итон – жили в пригороде Денвера с весёлым названием Саннисайд. Их дом находился между двумя итальянскими ресторанами. Поскольку родители щедростью не отличались и на дальние выезды старались бензин не тратить, именно в эти рестораны маленьких Нормана и Итона водили по особым случаям. И ещё в мексиканские Тамалес и Лос Карбоситас – там же. Хотя в их районе было ещё много ресторанчиков, родители почему-то предпочитали эти четыре. С тех пор мальчики воспринимали итальянскую и мексиканскую кухни как нечто праздничное и очень их любили.
А в чём осечка? Если Норман был преуспевающим пилотом American Airlines, сделал уже два международных полёта – оба в Мехико, - то с Итоном всё обстояло сложнее. Он мог бы стать великим горнолыжником, он словно родился для этого, выигрывал почти все состязания, в которых участвовал. А мог бы стать энтомологом, он с детства обожал всяких жучков, засовывал их за шкирку Норману, получал от него оплеуху, и они весело визжали вместе. Ему ничего не стоило назвать любое увиденное насекомое по-английски и по-латыни. Но.
Итон имел биполярное расстройство, причём в обострённой и жуткой форме. Когда всё шло хорошо, более приятного и жизнерадостного, остроумного человека трудно было найти. Но в депрессивной фазе Итон становился злобным и опасным монстром, он даже давил и калечил любимых насекомых, а в 11 лет чуть не задушил подушкой бабушку. В этом состоянии оставался один выход – изолировать его в клинике, где он и ждал лучших времён. Самое неприятное, что фазы не имели никакой периодичности, каждая могла длиться от месяца до года. Но Норман знал точно: как только Итон начинает говорить о собственной ничтожности, надо звонить доктору Лессу и быть наготове в любую минуту.
В апреле, когда случился катаклизм, Итон уже месяц пребывал в прекрасном настроении. Он и подал здравую идею.
- Поколесим вокруг, глянем, не осталось ли кого ещё в Денвере, - опомнившись от первого шока, предложил Норман. Конечно, они первым делом бросились к дому родителей в квартале от них. Никого. Норман со своей невестой Роуз арендовали дом, в котором мы сейчас находимся, а Итон жил то с ними, то с родителями. Роуз уехала к своей семье в Монтану, о ней братья ничего не знали, это высасывало Норману душу – там любовь была не на шутку.
- Поколесим? – переспросил Итон. – Давай сначала пошарим по Фейсбуку, есть ли кто в мире, не то что в Денвере!
- Если Интернет работает, так и сделаем.
Интернет работал. Но Фейсбук был мёртв, как акула на пляже. Сеть искрилась вчерашними улыбками, разговорами, планами на лето, политическими бреднями, флиртом и рекламой новых фильмов или кремов для пяток, но сегодня постать всё это было, похоже, некому. Норман прочитал вслух последний пост одного его приятеля (на фото они с женой радостно улыбались):
- «Мы с Келли в этом году собираемся в круиз по южным Карибам из Пуэрто-Рико! Ищем компанию! Друзья, поехали вместе! Оторвёмся!» Круто, надо присоединиться!
- Не уверен, что присоединяться к ним сейчас хорошая идея, - ухмыльнулся Итон. – Давай проверим чаты разные, сайты, даже иноязычные. Не очень верится, что мы с тобой вдвоём на всю планету.
- Сейчас посмотрим.
Часов пять они бесплодно рыскали по Сети. В миллионный раз вернувшись к Фейсбуку, Норман вдруг закричал:
- Есть! Две минуты назад! Похоже, тот же текст по-испански и по-английски!
- Читай же!
- Бланка Хименес. «Есть ли кто-то ещё в этом мире? Мы, Бланка и Каталина, две сестры-близнеца, по 23 года, находимся в отеле «Рю Гуанакасте» в Коста-Рике. Отзовитесь, мы не верим, что нас двое на Земле!»
- Почти моими словами! – сказал Итон. – Пишем ответ?
БЛАНКА И КАТАЛИНА
Друг для друга они были никакие не Бланка и Каталина, а Фанта и Пепси. По любимым напиткам детства. Они и сейчас их любили, хоть и не с той детской страстью.
Обе работали в отеле «Рю Гуанакасте» на тихоокеанском побережье, на полуострове Гуанакасте, давшем название гостинице. Каталина продавала экскурсии (а дважды в неделю и возила сама – на снорклинг). Ей нравилась работа, и она пока не собиралась её менять, куда-то двигаться дальше, ибо не была честолюбивой. Говорят, близнецы похожи и по характеру, но не наши сестрички. По контрасту с замкнутой вне туристского столика, остававшейся девственницей до 21 года Каталиной, Бланка обожала смеяться, тусоваться и оргазмировать – причём не сказать, что с одним и тем же парнем. В итоге у Пепси сложились прочные двухлетние отношения с биологом и экскурсоводом в дождевые леса Раулем, а Фанту мало кто бы соединил с понятием «серьёзные отношения».
Зато Фанта-Бланка дорабатывала последний месяц в анимационной команде «Рю», а с мая уезжала в саму столицу, Сан-Хосе, в известную танцевальную труппу. Поговаривали, что не обошлось без постели с руководителем, но сёстры-то знали: тут как раз всё было чисто. Просто Бланка действительно танцевала… нет, тут слов не подобрать, ибо она и была танцем, она родилась танцем, а не девчонкой, она порхать научилась раньше, чем ходить. Не заметить её и не прикинуть, сколько она может принести прибыли, мог только идиот, а руководитель труппы таковым не являлся. Он отдыхал в их отеле в феврале, а с мая Бланке уже была предложена работа в столице.
Каталина хнюпала в плечо Рауля, как ей тяжело будет без Фанты, они ведь никогда не расставались. Бланка всё искрилась и плясала, но подушку ночами мочила и ножками по кровати била, а то и просто сжимала сестру в объятиях и, покусывая ей ухо, рыдала «Моя Пепси, я без тебя сдохну»! Но в Сан-Хосе собиралась оч-чень серьёзно.
В апреле планы пришлось несколько поменять. И Рауль, и руководитель труппы, и сама труппа присоединились к большей части человечества и с пшиком исчезли. Сёстры честно поистерили по этому поводу (по большей части, Каталина, ведь Рауль исчез у неё на глазах, прямо в разгар прелюдии) – и Фанта полезла на Фейсбук. Пепси уселась в кресло, поджала ноги и хмуро посматривала на сестру.
- Эй, Пепси! – через 5 минут закричала Бланка. – Сразу ответили! Похоже, нас не так уж и мало!
- Не факт,- усомнилась Каталина. – Может, просто повезло. Откуда ответили?
- Из Соединённых Штатов, два брата из Колорадо. И всё.
- А ты говоришь, что нас много. Два человека фиг знает откуда…
- Старший, Норман, лётчик, ему 30, младший, Итон, неясно кто, ему 26. Что ж, Пепси, если нас осталось четверо и мы встретимся, можем продолжить человеческий род.
- Без врачей?
- И даже без Рауля.
- Почему ты шутишь об этом, Фанта? Тварь ты после этого и сволочь, и вообще сука!
- Прости, Пепсита, ты знаешь, меня иногда заносит, и я тоже в шоке! Но да, я сука, прости, малышка!
- Старшая тут нашлась! На полчаса! И всю наглость себе успела захапать! – долго Каталина на сестру никогда не злилась. – Так что там братья из Колорадо?
- Норман пишет, что они возьмут самолёт в денверском аэропорте, слетают в Монтану, там его подружка – живая или нет, неизвестно, но вряд ли, потому что не отзывается. Заодно полетают над страной, оценят обстановку. Затем вылетят на Либерию. Мы возьмём какую-нибудь машину и встретим их в аэропорту.
- Хороший план.
- Проблема в том, что неизвестно, как долго протянет электричество. Надо беречь мобильники и лэптопы.
- Заряди их на полную. Я думаю, за несколько дней ничего не случится, мы успеем договориться, и братья успеют прилететь сюда.
- Мы так и решили. Хочешь почитать переписку, Пепсита?
- Лень вставать, я всё поняла.
- Мой старшенький, лётчик! – показала язык Бланка.
- Заткнись, а? Бери, кого хочешь, мне, кроме Рауля, вообще ни с кем не интересно.
- На нас возложена миссия восстановления рода Homo sapiens! – пробасила Фанта.
- Ты и в аду не оставишь свои дурацкие шуточки! – поморщилась сестра.
- Точно! Буду острить и плясать на сковородке! А вот любопытно, как ребятам наверху так быстро удалось распределить всех исчезнувших – кого в ад, а кого в рай.
- Фантита, не будь безбожницей!
- А что уже теперь? Тащите хоть сковородки, хоть солнечные кущи, я всё равно буду танцевать!
МИГЕЛЬ
Когда Мигель только-только начинал медицинскую практику, Ла Бока ещё был рабочим и портовым районом Буэнос-Айреса. Это сейчас он туристский, толпы бродят по Каминито, глазея друг на друга и на цветные дома, обедая в ресторанчиках, где за чаевые для них с томными лицами исполнят танго и дадут сфотографироваться со жгучей танцовщицей-латинос. Сейчас Мигелю было 75, и он, ясное дело, считал, что нет уж того Буэнос-Айреса, той атмосферы и тех танцоров. Посему на Каминито он не показывался, жил одиноко в старом доме в узких улицах Риколеты. Сейчас и там шастали туристы, но всё-таки с Ла Бокой не сравнить.
Мигель овдовел три года назад, но хохма судьбы в том, что, проработав всю жизнь гинекологом, сам он бы бесплоден. Во времена их молодости ещё не стали популярными пробирки и покупные матери, так что они с Луизой так и прожили до старости бездетными.
Когда люди вокруг растворились, Мигель не особо горевал. Разве что о двух-трёх старых друзьях, с которыми они иногда собирались выпить вина и побурчать на нынешние времена. Он не особо интересовался, есть ли кто ещё в мире или Господь решил сострить и оставить на целом свете лишь 75-летнего старика.
Но и тут вышел на сцену один из главных героев нашей повести – Фейсбук. Всё же Мигель был врачом, он застал времена, когда компьютеры стали необходимой частью его работы, а сын его друга, Пабло, убедил своего папу, а заодно и его приятелей, что Интернет – неплохая штука в одинокие вечера. Так Мигель и очутился на Фейсбуке.
А мы помним, что братья из Колорадо и сёстры из Коста-Рики нашли друг друга уже к концу апрельского дня, именно когда Мигель от нечего делать зашёл на свою страничку, всё-таки стало любопытно, есть ли кто на свете. Ему лично никто не писал, но переписка Бланки и Нормана была выложена на общее обозрение. Мигель быстро сообразил, что при встрече эти ребята решат продолжить род человеческий, а тут бы им не помешал его опыт. Сам-то он уже мало чем поможет, сила в руках не та, но пронаблюдать и дать несколько дельных советов мог бы. Но тогда Норману пришлось бы сделать лишний полёт, достаточно дальний: от Буэнос-Айреса до Либерии около 8 часов лёта. Проще будет привезти всю компанию в Аргентину, чем летать туда-сюда за Мигелем, да тут он мог бы и воспользоваться больницей, в которой проработал всю жизнь.
Обдумав все эти детали, Мигель пробурчал: «Да пошли они все в задницу, раз есть мы, есть и ещё кто-то, найдут, как размножиться без моих советов! В конце концов, у меня вообще могло не быть Фейсбука!» Он закрыл компьютер, открыл пиво и уселся в кресло читать новый сборник своих любимых детективов.
На следующее утро кололо сердце. Оценив всевозможные причины, Мигель решил, что это покалывает совесть.
ГОПАЛ И КАСУМИ
Каталина оказалась не единственным непрактичным человеком, оставшимся на планете. Когда Гопалу, родившемуся в священном Варанаси, было 14 лет, родители взяли его в поездку по Европе. Она захватила не только каникулы, но и целых 10 дней занятий в школе, но Гопал был отличником (за что его и поощрили путешествием) и быстро всё наверстал. В Мюнхене они пошли в оперу. А потом он вымолил у родителей ещё две – в Париже и в Вене, а также симфонический концерт в Лондоне. Омывшись в священных водах Ганга, Гопал понял: кроме классической музыки, все его интересы унесло течением.
Становиться музыкантом было поздновато, да и талант у него был слушателя, а не исполнителя, посему юноша решил стать музыкальным критиком, прежде всего – оперным. Безусловно, ему говорили, что в современном мире это не принесёт материальных благ, что в Варанаси на музыковеда не выучишься, а в Дели или Мумбаи кому он, на фиг, нужен. М-да, подумал Гопал и не поехал ни в Дели, ни в Мумбаи. Он выучился на музыковеда в Токио. В университете искусств.
Он прочёл, что там как раз начинает курс лекций знаменитый австрийский профессор Z., кумир мировой музыкальной критики. Ой, как же я забыл! Воды Ганга не могли смыть ещё одного увлечения Гопала, способности в этой сфере проявились уже в начальных классах, мальчик посвящал этому много свободного времени – хотя и не перетруждался особо, ведь языки давались ему легко, и учил он их в кайф. Ко времени поступления в университет он знал, кроме родного хинди и обязательного к изучению английского, ещё 5. Французский, испанский, португальский, японский и корейский. Сейчас работал над немецким и почти закончил итальянский: без них в опере он чувствовал себя ущербным. Поскольку японский он знал хорошо, хоть и немного хуже, чем европейские языки, проблем с общением в Токио не возникало. В университете на странного абитуриента из Индии хоть и посматривали косо, его кругозор в музыке и приличный японский оценили – и Гопал стал студентом.
Касуми тоже училась в токийском университете (не искусств), на микробиолога, и имела неплохие карьерные перспективы. Они разговорились с Гопалом на тупой огромной вечеринке у общих друзей, сбежали с неё – и классически просидели до глубокой ночи в парке под сакурой, болтая, болтая и болтая обо всём на свете. Когда отношения развились, и Гопал переехал из общежития в квартирку Касуми, он завёл серьёзный разговор.
- Меньше года осталось учиться, ты мучаешься, какое из предложений работы выбрать, а я даже не знаю, куда податься. В Индии я бы, может, что и нашёл, там мне всё понятнее…
- Но в Токио возможностей куда больше,- заметила Касуми.
- Разумеется, да и не собираюсь я возвращаться в Индию. Будем только летать к родителям и к сестре, к друзьям…
- Со мной? – прищурилась Касуми.
- А есть другие варианты? Или в твоих планах не было прожить жизнь с безнадёжным гуманитарием, зарабатывать всегда больше и презирать меня и себя за это?
- Гопал! 21 век уже! За окном современный Токио! Какая разница, кто сколько зарабатывает? К тому же, не сбрасывай себя со счетов! Никто не даст тебе прозябать и ныть, какой ты лузер!
И тут нашу интер-парочку настиг счастливый случай, да ещё и повернулся к ним широкой улыбкой. Ничего, как обычно, не предвещало ничего. Ну, умер старый Накамура, ведущий оперный критик, известный далеко за пределами Токио и даже вне Японии. Понятно морскому ежу, что он подготовил себе преемника, и ёж вряд ли бы удивился, что им оказался племянник Накамуры. Ну, родственник выкинул финт, проработал на почётном посту меньше года, женился на голливудской актрисе – и свалил жить в Лос-Анджелес. Претендовали на вакансию чуть ли не все более-менее достойные музыковеды Токио и других городов: сами понимаете, работы на этом поприще не густо, а с неплохими доходами – и вовсе воробей начирикал. Почему должность занял иностранец из Варанаси, я сказать не берусь, ибо для Японии это случай уникальный, логической трактовке не подлежащий и объяснимый исключительно широтой улыбки Фортуны.
А вот Касуми карьерные планы пришлось немного отложить, когда по какой-то глупости они с Гопалом купили дешёвые китайские презервативы, и один из них предсказуемо порвался. Этого хватило, чтобы сработал закон подлости.
- Меня никто не будет ждать в аспирантуре, - заметила Касуми. – Дальше придётся толкаться локтями, чтобы сделать карьеру.
- Хочешь пойти на аборт?
- По уму, надо бы.
- По уму? – почесал бородку Гопал.
- Ну да. Мне ведь всего 23. Вчерашняя студентка – какие тут дети?
- Тогда почему ты хочешь оставить ребёнка?
- Мы же с тобой совсем не логичные люди, борода. Два чудика. Хоть бы один по уму жил, а так ведь закончим в полном ауте.
- Но мы везучие, любовь моя! Мне привалила такая работа, ты тоже прорвёшься.
- Везение – штука переменчивая.
- Верно. Но пока везёт – пускай везёт! А с ребёнком решай.
- А ты как думаешь?
- Хм… Сынок, ты со мной согласен? – погладил её живот Гопал.
- А вдруг там дочурка?
- Ну, она уж точно возражать не будет, чтобы родиться, да хоть из женского любопытства!
- Борода, мы сейчас делаем глупость! Но… - прошептала Касуми, полуплача, - я люблю тебя. И наше будущее.
Он улёгся ей на колени, целовал живот… ну, и вокруг… и пусть морской ёж догадается, чем всё закончилось.
Был разгар апрельского дня, они подошли к окну взглянуть на людную площадь – и замерли. Никто не ходил, не ездил, не забегал, глядя на часы, в Starbucks coffee. Токио был пуст.
ЭЛХАН И ТОЛКУН
Десяток белых юрт на южном берегу озера Сык-Кёль. Это Кыргызстан, практически центр Азии. Кочевники постоянно разбивали лагеря у озера: вода как-никак, да и до ближайших поселений можно догнать на мотоцикле, купить там, что нужно.
Бабушка Толкун знала столько легенд, сказок и былей, сколько не знал никто! Её внучок Элхан обожал слушать их ещё до рождения, в маминой утробе. 1 мая ему исполнится 15, но он по-прежнему обожает зайти вечером в бабушкину юрту и послушать историю-другую. А ещё бабуля серьёзнее остальных относилась к его сложным вопросам и никогда не отмахивалась. Ответ почти всегда содержал морщины мудрости.
- Бабушка Толкун, почему мы всё время кочуем?
- Так ведь как не двигаться-то? Рыбы в воде двигаются, птицы в воздухе, звери на земле. Ветер в движении, извержения, землетрясения и лавины заставляют двигаться горы. Сама Земля – и та кружится. Только мёртвые на месте оседают.
- А как же люди по всему свету, которые живут в своих домах?
- А много ли в них живого, в тех людях?
- Но ведь многие путешествуют по всему миру, разве это не движение? И все куда-то спешат…
- Может, и движение, да какое-то не то. В машинах, в самолётах разве землю почувствуешь, поговоришь с природой? Дождь за их стеклянными окнами и дождь, врывающийся хоть несколькими каплями даже в плотно закрытую юрту… Это же разные дожди! Наш поёт не где-то над невидимой крышей на сотом этаже, а прямо над тобой, тебе лично, над крышей из ткани…
Теперь бабушка Толкун сильно болеет, доживает последние дни. Буквально – дни, не месяцы, не недели… И тут Элхан рассказал ей, что все люди в их лагере пшик, он целый день ездил по округе, доехал аж до Бишкека – а это 5 часов в одну сторону! – и повсюду тот же пшик.
- Так тому и быть,- не очень удивилась бабуля. – Дождись, пока я умру, это несколько дней, и продолжай.
- Что продолжать?
- То, что мы делали много поколений подряд. Иди.
- Куда?
- Куда ноги поведут. Или твой мотоцикл повернёт. Если есть на земле кто, обязательно встретишь.
- Земля-то большая!
- Говорю: встретишь! Может, даже молодую женщину, родите с ней детей, так люди и не исчезнут.
- Бабушка Толкун, а вдруг она окажется неверной?
- Ну, не знаю… Если Аллах оставил на свете именно вас двоих и дал встретиться, наверное, он что-то имел ввиду? – Толкун широко улыбнулась и так отошла, оставив улыбку на лице.
КЛОД И ТАНЯ
Верьте или нет, но добрались мы и до бабушки Европы! И оказались в очень популярном месте очень популярного города. А именно – в городском парке вечерней Вены. На скамье как раз напротив красиво подсвеченного золотого памятника Штраусу. На одном конце скамейки сидел парижанин в энном колене Клод, известный реставратор старых зданий. Ему было 44, разведён, и сейчас он состоял в группе архитекторов, восстанавливающих Нотр-Дам. В Вене он проводил уик-энд у дочери (она была замужем за австрийцем). С другого края лавочки на маэстро Штрауса взирала Таня из Перми, учительница английского языка в школе. Она проводила отпуск с мужем в европейском туре, ей в марте исполнилось те же две четвёрки.
Тем вечером в венской опере давали «Свадьбу Фигаро», ничего себе так, но наш оперный критик Гопал точно мог не сожалеть, что там не присутствовал. А вот Таня и Клод как раз оперу посетили (Клод сидел по классике в 9 ряду, а Таня – в предпоследнем), после чего обоим пришла мысль пройтись по вечерней Вене. Ни родные Клода, ни танин муж оперой не заинтересовались, посему к золотому Штраусу парижанин и пермячка пришли в одиночестве. Было достаточно многолюдно, за спиной у маэстро (не иначе, как со стыда) томил старую скрипочку перебравший пива усач.
Было тепло, как летом, хорошо! Природа начала расцветать – и усердно продолжала это делать, когда во всём парке, во всей Вене, во всей Европе остались только Таня да Клод.
- Что такое? Это что? – всполошилась Таня на чистом русском языке.
- Простите? – обратился к ней по-английски Клод.
- Что произошло? – она тоже перешла на английский.
- Похоже на апокалипсис, - спокойно ответил Клод. – Давно пора.
- Ой, а мой Костя в гостинице?
- Боюсь, исчез, как и мои дочь и зять, как и все вокруг.
- Нет, но не Костя же! Побегу в отель, посмотрю.
- Вряд ли вы обнаружите там людей, – углубившись в мобильник, пробормотал Клод. – Похоже, мир пуст.
- А мы тогда чего тут делаем?
- А вот это интересный вопрос. Я, кстати, Клод. Париж.
- Таня. Пермь. Это в России.
- Знаю. Урал.
- Точнее, Предуралье. Послушайте, Клод, что нам делать?
- Оп! Похоже, есть ещё выжившие!
- В Вене?
- Если бы. Даже не в Европе. Братья из Колорадо и сёстры из Коста-Рики. Один из братьев пилот гражданской авиации, они собираются взять в аэропорту самолёт и полететь к девушкам. Продолжить человеческий род.
- Ну да, это здорово! Ага, вижу переписку! – Таня тоже открыла телефон. – Свяжемся с ними?
- Зачем? Из видовой солидарности?
- Вы циник?
- Причём безнадёжный.
- Как хотите, а я им напишу. Может, соберёмся вместе. Лётчик может привезти их в Европу. Или нас в Коста-Рику.
- Мало радости,- поморщился Клод. – У меня другая мысль. Пускай они плодятся в Западном полушарии, а мы с вами пополним малышом Восточное.
- Вы идиот?
- Причём неисправимый. Но идейка-то неплохая?
- Послушайте, Клод, вы интересный мужчина, но я замужем, у меня двое взрослых детей!
- Были замужем. Как и я был женат, имел дочь, замужнюю, именно к ней я и приехал в Вену, они с мужем живут здесь.
- Клод, мне 44 года!
- Оп! Как и мне. Исполнилось 13 февраля.
- А мне 1 марта…
- Но я-то думал, вам лет 35, не более!
- Спасибо, - улыбнулась Таня.
- И всё же нам стоит попробовать.
- В 44, без врачей! Да если мне и вообще удастся забеременеть, я потом просто помру.
- Мы и так чудом выжили. Не с этой ли целью?
- Тебе хорошо, только в удовольствие, а рожать мне!
- Но это природа так придумала. Я реставрирую здания, знаю все подходы и методы, но с природой они вряд ли сработают.
Тут Таню прорвало:
- Боже, что мы тут светские беседы ведём, а Кости моего уже… и деток… и внучки… и никого!
Она завыла, как русская баба в народных сказах, Клод даже поначалу отшатнулся. Её, конечно, оправдывало, что она и была русской бабой.
- Да,- вдруг серьёзно произнёс Клод. – Своих жаль. Очень. – Он словно сморщился, не лицом лишь, а всем телом, как бы стал ниже. – Своих… очень, знаете ли… Своих…
МАДАГАСКАР + ТОКИО
Лишь на пятый день плаванья, обойдя остров с юга и проплыв больше 1000 миль вдоль восточного побережья до большого города Туамасина, Тиана поняла, какая она идиотка. Обойдя два застрявших там круизных корабля, она причалила «Быструю акулу» к небольшому пирсу поодаль. Причаливать одной очень трудно, но Тиана уже наловчилась. Присела, свесив ноги с пирса и подумала: «Это ты, дура, в университет собиралась? Да тебя к таким местам подпускать всё равно, что козу грамматике учить!» Нет, ну подумать только! Она заплыла чёрт знает куда от дома, прошастала 5 дней вдоль берегов Мадагаскара, как последняя туристка, а ведь сразу было ясно, что на острове она одна.
Но это допустим. А что на дворе 21 век, компьютерный, мать его, мир, это надо лишь на пятый день вспомнить? А пока ветра все мозги не просолили, они не работали, нуждались в смазке или как? Идиотка, иначе не назовёшь!
Тиана вышла по набережную и сразу увидала отель «Нептун», куда и направилась прямо в компьютерный зал. Такой же (ну, ладно, поменьше) был и в её Итамполо, на «Вилле», но что уж теперь. Ага, Тиана, да ты в мире не одна! Ещё в четырёх точках имеются люди. И вот что у них в планах!
Верно, за пять дней кое-какие планы оформились более чётко. Не найдя никого ни в Монтане, ни полетав пару дней по Штатам, Норман и Итон готовились завтра вылететь на Коста-Рику. Там они собираются взять на борт близняшек Бланку и Каталину, чтобы вместе лететь в Буэнос-Айрес. Там их будет ждать старый Мигель, бывший гинеколог, он поможет им выносить и родить малышей.
Тиана задумалась. Ей, конечно, тоже неплохо бы поучаствовать в продолжении человеческого рода, но как-то неловко просить братьев лететь ещё и на Мадагаскар. А как ещё добраться до Аргентины? Не на «Быстрой акуле» же! Не тот масштаб, чтобы пересекать Атлантику. Но в любом случае о себе надо бы заявить.
Ой, есть же ещё двое, муж и жена, правда, в Японии, а это даже дальше, чем Аргентина. Но, когда Тиана опубликовала информацию о себе, первой отозвалась как раз Касуми.
Тут надо сказать два слова о её бывшем парне, Иори. Даже не о нём, а о его отце. Он работал в лаборатории (не секретной, иначе ни Касуми, ни даже Иори ничего бы не узнали), в которой был разработан и уже испытывался чудо-самолёт. Это был мини-самолёт на 8 человек, который работал на батареях и мог при этом летать на расстояния до 15000 миль без посадки. Скорость у него не очень уступала гражданским лайнерам, свои 450 миль в час он делал. Его назвали «Декимасен», что по-японски значит «Не может быть». Но главное – это был умник из умников! Ему достаточно было задать координаты, и он сам взлетал, находил. Где сесть в указанном месте (хоть в аэропорту, хоть в горах, хоть у чёрта на хвосте, совсем как вертолёт) и садился. Касуми знала, где находится это чудо. И даже знала, как задать координаты, отец Иори им показывал.
- Надо забрать девочку и лететь в Буэнос-Айрес. Удачно, что такое самоуправляемое чудо находится именно в Токио. Это сэкономит лётчику силы, а всем – время, - объяснила она Гопалу. Лететь, правда, часов 15 до Туамасины и ненамного меньше затем до Буэнос-Айреса.
- Постой, любовь моя, я, конечно, гуманитарий, но это явно больше 15 тысяч миль, батареи не хватит.
- Да, ты прав, это задница! Я знаю, где запасная батарея, и даже, раз нас летит только трое, она пройдёт по весу в самолёт, но я понятия не имею, как эти батареи менять!
- Дрянное дело! – согласился Гопал. – Но, может, всё же имеет смысл навестить это чудо техники и попробовать разобраться?
- Мы с тобой крутые инженеры, борода, но что нам остаётся? Поехали, я поведу машину, я ведь знаю, где это.
- Ты в норме?
- Я пока ещё не на той стадии, чтобы мне становилось плохо. Только ведь вчера тест взяла. Поэтому неплохо бы полететь пораньше. Если полетим.
- Тогда не тратим времени, поехали!
Они коротко изложили ситуацию, Тиана обещала ждать следующих сообщений в отеле «Нептун», а присоединившийся Норман предложил свои услуги, если у Гопала с Касуми ничего не выйдет. «Не страшно, -- писал он. – Какой пилот не мечтает облететь весь Земной шар?» Но только он-то знал, что возит на борту бомбу по имени Итон.
АМЕРИКА: СЕВЕР-ЦЕНТР
А Фанта-Бланка и Пепси-Каталина нашли седан «Аккорд» от «Хонды» и порулили к аэропорту в Либерии. Встречать братьев.
- Лучше бы я рулила,- ёрзала Бланка.- Плетёшься, как черепаха на холме!
- Зато никуда не врежемся, не слетим и не взлетим. Трафика ноль, времени куча, братья прилетят только часа через два. И обещаю, что толпы в аэропорту не будет.
- Ты нудная, Пепси, как и твоё вождение! Люблю тебя, хоть умри!
- Пока за рулём я, есть шанс остаться живыми. Как же я тебя обожаю, Фантита, хоть у тебя и ветер во всех местах!
- Но мы же по гороскопу Близнецы, ветер нам положен, а ты вроде каким-нибудь Раком родилась, месяц после меня вылазила, а не полчаса!
- Я и говорила всегда, что хрень твои гороскопы.
За такими милыми беседами сестрёнки добрались до Либерии. Обычно живой и полный туристов в шортах, футболках, в коротеньких платьях, весёлых приезжающих в отпуск и не столь радостных отлетающих по домам, аэропорт маялся абсолютной пустотой и безлюдьем.
- Страшно, Пепсита! Как в саркофаге! – поёжилась Бланка.
- Танцевать неохота, а?
- Без музыки не в кайф. Хотя постой! У меня в телефоне есть Besame mucho, это мой будильник.
- Знаю. По-моему, тебя чаще будили реальные besas.
- Не завидуй!
-У меня был Рауль.
- Скудновато. Итон будет вторым?
- Получается так,- покраснела Каталина.
- 23 года жизни коту под хвост! Бедная Пепсита! Знала бы ты, что апокалипсис грянет уже сейчас!
- И ничего бы не изменилось. Только не надо было бы спать в каким-то неведомым гринго.
- Давай я лучше потанцую! – достала мобильник Бланка.
- Только заряди его на полную, пока ещё можно!
Подзарядив телефон у ближайшей розетки, Бланка врубила на полную мощь Besame mucho в исполнении группы Paraguayos и стала медленно кружиться по залу, между кресел, под информационными табло, всё ещё объявляющими рейсы из недавнего прошлого. Но полёты не состоялись – ни в Чикаго, ни в Торонто, ни в Боготу… А вот танец юной женщины в жёлтой лёгкой блузочке и в джинсовых облегающих шортиках, этот танец состоялся, он один заполнял весь терминал, музыка была слышна даже самолётам за стёклами, они покачивали крыльями в такт.
- Как же она танцует! – сказала себе Каталина.
ПЕРВАЯ СМЕРТЬ
Это самая короткая наша глава. В ней всего один абзац. Элхан зашёл к бабушке Толкун за очередной легендой, а ещё привёз ей еду. Бабуля лежала на спине, спокойно и вольготно, одна рука свесилась с кровати, голова даже не склонилась набок. Толкун словно смотрела далеко ввысь, далеко за тряпичную крышу. Элхану было жаль гасить этот взгляд, но всё же он закрыл ей глаза. Похоронил – и пошёл. Точнее, поехал. На мотоцикле. Бабушка обещала ему встречу с девушкой. С этой верой, нет, уверенностью, он и поколесил. О чём Элхан не подумал даже одного мгновения, так это о том, что старая Толкун могла и ошибаться.
ТАНИНО РЕШЕНИЕ
- Две сестры и два брата летят в Буэнос-Айрес,- втолковывала Таня. – Не исключено, что они ещё слетают на Мадагаскар забрать оттуда местную девушку и пару из Токио. Потому что в Аргентине остался в живых старый Мигель, он гинеколог, это важно в нашей ситуации! Под его присмотром и я бы рискнула… А ребятам всё равно вокруг света летать, завернули бы и в Вену.
- Летите хоть в Аргентину, хоть на Мадагаскар, хоть на Сатурн! Я тебя держу, что ли? – почесал за ухом Клод. – Там хватит осеменителей. Я же беру автомобиль и еду в Париж. Доживу свой век дома, мне глубоко чихать на будущее человеческого рода. Родных. мне людей не осталось, для остальных я и пальцем не пошевелю.
- И этот человек восстанавливал Нотр-Дам! – возмутилась Таня. – Для всего, кстати, человечества!
- Не для всего, положим, а лишь для той его части, которая в принципе знает, что такое Нотр-Дам. Но это была моя работа, и я её честно выполнял.
- Кто не знает Нотр-Дам?
- Строитель лодок из племени в бразильских джунглях не знает. Я даже насчёт твоей девушки из Мадагаскара сомневаюсь. И насчёт обитателей тайских кхлонгов – тем более. Да что там, в твоей же России разве каждый первый знает о Нотр-Даме? Если подсчитать по всей планете, те, кто о нём хотя бы просто слышал, останутся в меньшинстве. И вычти тех, кто знает о соборе, но не любит его или равнодушны, им пофиг реставрация.
- Может, и так,- не стала спорить Таня и вернулась, помолчав, к прежней теме. – Но собраться всем в одной точке – очень разумная идея, нас ведь остались единицы, и есть такая удивительная возможность!
- Всё верно, но я принял решение. Останься на планете я и ещё одна женщина, я и то не полетел бы. Я парижанин, домосед, я умру у себя в квартире на Монпарнасе. Считай меня эгоистом, или ещё пару десятков ярлыков повесь, я так решил, так и поступлю.
- А я?
- Что ты? У тебя несколько вариантов. Зазывать американских пилотов в Вену и лететь с ними в Аргентину. Поехать со мной в Париж, я только за, всё же, хоть и домосед, но в компании с красивой женщиной куда лучше, чем одному. Покажу тебе Париж без очередей и без толп туристов. Можем просто жить друг с другом, можем попробовать родить будущее Европы. Без гинекологов. В конце концов, остальные млекопитающие как-то обходятся. Ну и, наконец, ты можешь остаться сама в Вене или взять любую машину и добраться до своей Перми. Решай!
- То есть,- улыбнулась Таня,- если я уеду с тобой в Париж, секс предполагается априори?
- А ты что, сама-то вытерпишь?
- Если честно, вряд ли. Но я всё же склоняюсь к Буэнос-Айресу…
- Как скажешь. Тогда мне вообще не рассчитывать на секс? А то как-то тяжко рядом с такой женщиной… Нет, конечно, если я тебе противен…
- Как человек – жутко противен, хотя мужчина ты привлекательный, не поспоришь. Но мне-то секса хватит и в Аргентине, а?
- Разумеется. А ради меня… опять-таки не смею требовать такого альтруизма, ибо сам поступаю эгоцентрично.
- Я хочу есть, - сказала Таня.- Свистнем булочек и пирожных в этом магазинчике? Потом можем пойти в отель, к тебе или ко мне, и сделать кофе.
- Это намёк, или я лишь слепо обнадёживаю себя? – поинтересовался Клод.
- Я только сказала, что проголодалась. Правда, Клод, не все такие эгоисты, как ты, а я не вчера родилась, могу понять мужчину…
- Опа! – сдержанный Клод чуть не подпрыгнул.- Ныряем воровать пирожные! Таня, я человек плохой, но такие вещи ценить умею. И уж наверняка не оставлю тебя здесь одну, пока не посажу в самолёт.
- Спасибо, Клод. Я как раз об этом и хотела попросить.
Никогда не поверите, но тут они поцеловались.
ТРОИХ ВИДИМ, ЧЕТВЁРТОГО ПОДРАЗУМЕВАЕМ
Когда стало ясно, что с батареей ничего не получится и дальше Мадагаскара им не улететь, трое недавно встретившихся собрались на совет. Тиана очень понравилась Гопалу и Касуми, они восхищались её простотой и общительностью, хорошим знанием английского и свежестью, присущей большинству из нас в 19 лет. Ироничная Касуми беззлобно подсмеивалась над тем, как легко Тиана впадает в слёзы, буквально от любого пустяка. Она и прозвала девушку Кап-Кап. Тиана сначала насупилась и всплакнула, но вскоре прозвище понравилось ей самой.
Норман продолжал предлагать помощь, но тёртый гуманитарий Гопал заметил:
- Не очень ему хочется сюда лететь. Вообще, что-то у них не совсем так, как им хотелось. - С чего ты взял? - удивилась Тиана.
- Не могу объяснить, Кап-Кап,- потрепал бороду Гопал.- Что-то неуловимое в стиле его писем… Чувствую своим гуманитарным нутром. Уверен, что не ошибаюсь, но можно это проигнорировать и лететь в Аргентину с американцами.
- Сама не знаю, как лучше,- погладила будущее потомство Касуми.- Я стала уже немного чувствовать беременность, хотя время ещё есть.
- Там гинеколог, а это большой плюс в пользу полёта,- заметил Гопал.
- Ты прав, Борода, но мне так нравится наша маленькая компания! И этот отель, и пляжи, вечно плескалась бы в волнах!
- Ну, волны для меня не экзотика,- улыбнулась Кап-Кап.- Но компания у нас прекрасная! Чисто по душе не хочется никуда улетать.
- И мне! – поддакнула Касуми.
- Женщины! Давайте рассуждать разумно! – возмутился Гопал.
- Рассуждай мы разумно, любимый, его бы не было,- показала на живот его жена.
- Но когда-то надо бы и начать чуточку думать забытым нами мозгом, а?
- Я молодая здоровая женщина, рожу, отряхнусь и пойду в заплыв! В конце концов, Мигель может давать нам советы письменно.
- Но посмотри, солнце моё,- сказал Гопал.- Там двое молодых парней, Тиана тоже может забеременеть, нам не надо медлить с новыми землянами.
- Они там, вроде, уже разбились по парам с сёстрами из Коста-Рики,- чуть смутилась Тиана.
- И что с того? Просто там нет больше никого для этих целей.
- Но Кап-Кап может забеременеть от тебя,- предположила Касуми.
- Да как можно, при жене! – Тиана вскочила и стала ходить кругами по гостиничному лобби.
- Касуми, да ну тебя, совсем поехала! – в один голос с ней возопил Гопал.
- А по-моему, это вы оба поехали! – возразила Касуми. – Тут что, вокруг толпы офигенных мачо, а я предлагаю Кап-Кап своего мужа?
- Но ты моя жена, я люблю тебя! – продолжал негодовать муж.
- Это и не отменяется. Зато так действительно разумно, в точности, как ты просил. Кап-Кап, он тебе совсем не нравится как мужчина?
- Перестань, Касуми! – всхлипнула Тиана. – Он мне нравится, но нельзя же вот так прямо…
- Гопал, разве наша Кап-Кап не само очарование? Уж ты-то точно хочешь такую девушку!
- Что ты несёшь?
- Ничего сверхъестественного. Займитесь сексом, я же не предлагаю вам влюбляться друг в друга.
- А вдруг в пылу страстей влюбимся? – ехидно посмотрел на неё Гопал. – И буду тогда любить вас обеих.
- Чем больше любви, тем лучше. Испугал!
- А ревность? – спросила Тиана.
- А я люблю Гопала, всего и полностью, а не только его пенис. Ревность доказывала бы обратное. Но в этой ли ситуации философствовать? Не тянули бы вы время.
- Спасибо. И как ты думаешь, я буду управляться один с двумя беременными? По письмам от Мигеля? А ваши капризы и всё такое?
- Ой, а таки да! – Касуми так заразительно расхохоталась, что Гопал с Тианой, как ни крепились, не смогли не последовать её примеру.
- Так что надо лететь в Буэнос-Айрес, а там уже разберёмся, кто, куда и с кем,- подытожил Гопал.- Хотя бы из сострадания ко мне.
- Так жаль. Родили бы малышей здесь, у моря…
- Мы бы очень тебя жалели. И не доставали…
- Что? – подпрыгнул Гопал. И знаете почему? Последнюю фразу сказала Кап-Кап!
РАЗНЫЕ КРЫШИ
Хотите сказать, что наша повесть превращается в истории о сексе? Но что делать, если надо плодить homo sapiens? Да и ведь о сексе разве не интересно? Нет-нет, юноша, тут не порно, чтобы с деталями! Вам дать пару адресочков милых сайтов или сами знаете? Но так и быть, немножко углубимся в тему. Потому что, если Каталина с Итоном попросту честно трахались, то у Бланки с Норманом бушевала любовь выше крыши!
Говоря шаблонно, зато точно, они так купались друг в друге, что Норману даже иногда становилось неловко перед Роуз, своей невестой, пусть её уже и не было. Однако с Бланкой-Фантой была страсть с первого взгляда. А какой, ребятки, у них был снова-таки секс! Они жили в квартире на этаж выше Мигеля и на этаж ниже Итона и Каталины. А там было огромное кресло, в которое и усаживался Норман. Они ставили танго, и Бланка начинала танцевать. Конечно, танго – танец парный, но сейчас у них была другая цель. К тому же, стань Норман к ней в пару, получился бы слоновий бал.
Бланка раздевалась по ходу танца, а лётчик всё шире открывал рот и всё нетерпеливее подёргивал головой, вибрируя кудрями. Оставшись нагой, Фанта падала в руки Норману. Длинные, как берег неведомого им Мадагаскара, поцелуи доводили их до белого каления, Норман поспешно сбрасывал с себя одежду, они вставали с кресла, он сжимал её раскалённое тело в хруст, она кусала губы, себе и ему, чувствуя его возбуждение. Словно сам огонь касался её лобка, бёдер, обжигал между ног.
- К чёрту прелюдии, это же не вынести, давай же, бери меня! - стонала она.
Но он держался ещё немного, выласкивал её, подобно тому, как ветер выласкивает луг – подробно, каждый цветок, каждую травинку. Норман томил возлюбленную до самого предела, она плакала и царапалась, пока он, наконец, не набрасывался на неё – резко и неистово, и, хотя такое танго умеют танцевать все, Норману и Бланке (собственно, как и многим в такие минуты) казалось, что они творят какое-то высочайшее, им одним доступное искусство.
Этажом ниже Мигель прилежно выслушивал весь аккомпанемент наверху и вздыхал. Так банально, но от того не менее искренне жаль, что молодость похожа на следы на дороге: их замечаешь, только когда проехал. Если, конечно, оглядываться. Но кто не оглядывается?
Но тут. Норман видел, что Итон приближается к негативной фазе, он даже советовался насчёт этого с Мигелем.
- Не знаю, что и сказать,- протянул тот. – Я ведь гинеколог, а не психиатр.
- Может, изолировать его на время? – предложил Норман. – Конечно, так, как в клинике, за ним не присмотришь, но всё же как-то обезопасить…
- Он не будет сопротивляться?
- В том-то и дело, что будет, и ещё как! А таких сильных медикаментов у меня нет, и я даже не знаю их названий. Я просто ждал Итона из больницы, никогда не задумывался, что ему там дают…
- Тогда вряд ли есть смысл,- сказал Мигель – Он выломает двери, выпрыгнет из окна. Разве что отвезти его в тюрьму, найти ключи и запереть в камеру.
- Как-то рука не поднимается… Подождём ещё день-другой, вроде, пока он не буйствовал… Но это риск, он может сорваться в любой момент.
Может, оттого, что Норман сейчас жил любовью к Бланке, и всё вокруг казалось прекрасным и способным только на добро и свет, он решил рискнуть.
А тем временем Итон пришёл в замечательное настроение, смешил Каталину, поддерживал лёгкие беседы с братом и с Мигелем. Норман вздохнул облегчённо: на сей раз (а бывало и так) негативная фаза быстро закончилась, Итон снова стал родным и милым. Они уже жили в Буэнос-Айресе третий месяц, и у обеих девушек – говорят же, что у близнецов совпадают фазы жизни – в аккурат 30 июня пролегла двойная сплошная.
На следующее утро перестали лить дожди, Норман с Бланкой поехали гулять в ботанический сад Тайса, им там очень нравились скульптуры. Пока они любовались «Пробуждением Природы», Мигель подрёмывал над газетой у себя в квартире, а Каталина вдруг заявила:
- Итон, как-то скучно.
- Ты хочешь устроить секс-бои с завываниями, как ребята под нами?
- Нет, я совсем не о сексе, тут у нас с тобой всё совпадет. Слава Богу, у обоих либидо не цунами. Да и они сейчас гуляют в каком-то саду. Может, и нам развеяться по солнечной погодке?
- Давай,- отстранённо произнёс Итон. – Куда хочешь?
- Может, залезем на крышу и посмотрим на город сверху? И пойдём в ту сторону, где нам понравится.
- Что это ты такая игривая сегодня? – удивился Итон.
- Сама не знаю. Солнышко что-то во мне разбудило, наверное. Хочется чуточку побезумствовать. Видимо, не все сумасшедшие гены получила Фанта, мне тоже чуточку досталось… Иногда охота походить по обочине. И даже свернуть с неё.
- На крышу, говоришь? – переспросил Итон. – В нашем доме всего шесть этажей, много Буэнос-Айреса не увидишь.
- Что увидим, то и наше.
- Тогда лезем.
Выход на крышу оказался не запертым, и, как только ребята очутились там, на них набросились солнце вместе с довольно холодными зимним ветерком, Каталина поёжилась и сказала «Ух ты!» В обнимку они подошли к краю. Действительно , вид был не Бог весть что, в основном, на их улицу и на соседние, внизу в старые времена сновали машины, но теперь они скучали на асфальте, зябли, и некому было включить и прогреть их.
- Пойдём просто бродить по улицам, только оденемся теплее,- сказала Пепси.
- Зачем бродить? Только летать! – у Итона сверкнули глаза. – Добьём этот чёртов подыхающий мир! Мы – ветер над кучей дерьма, но свежий ветер!
Только что они стояли обнявшись, но шаг – и Итон увлёк Каталину за собой, их падение было таким кратким, но в нём нашлось мгновение, когда крик прервался. Видимо, в эту долю секунды они ощутили полёт и ветер в крыльях.
Разбуженный звуком, Мигель оглянулся, потянулся и выглянул в окно.
НЕВЕДОМЫЙ ГОРОД
Элхан сидел в гостиничном номере и всё рассказывал бабушке Толкун.
- Мой мотоцикл стал среди степей в Казахстане, я не рассчитал бензин. До заправки было около 100 километров. Я пошёл пешком, и километра через три стояла одна-единственная машина с открытым верхом, и даже с ключами в зажигании, хоть и с выключенным мотором, – видимо, кто-то остановился на минутку, отошёл в туалет и исчез. А ключи оставил. Не знаю, я не гадал. Но я не умею водить машину! А выход-то какой? Сел за руль и начал пробовать. Я у тебя неглупый, освоил за несколько часов.
- Я никогда не сомневалась в тебе, Элхан,- улыбнулась бабуля.
- Я ехал почти две недели, останавливался поесть и поспать. А в интересных городах или если природа красивая ещё и погулять, посмотреть. Я записывал названия стран и городов. Вот: Казахстан, Россия, Украина, Польша, Чехия. А из городов Уральск, Воронеж, Киев, Краков, Острава. Я о каждом небольшие заметки делал, а в Воронеже нашёл фотоаппарат, написано digital. Он сам снимает, но я не знаю, как потом получить кадры. Это для компьютеров, наверное. Так что пока толку от моих фото никакого, я ведь на компьютерах не умею…
- Ай, надо будет научишься, а нет, так тысячи лет мы без этих пюьтеров жили, и ещё будем жить!- отмахнулась Толкун.
- Но я сейчас в какой-то новой стране, я прозевал название, но это не Чехия уже, тут на каком-то другом языке все вывески. Город огромный и очень красивый. Вот отдохну – и пойду гулять, попробую разобраться, где я.
- А мы где сейчас, в гостинице, так это называется?
- Да. Я понимал, что в квартирах или в домах удобнее ночевать, но как-то не преодолел себя. Будто к чужим без спросу вламываешься.
- Это ты правильно делаешь, внучек,- одобрила бабушка. – К мёртвым ещё опаснее соваться, чем к живым. Да и кому известно, мертвы они или нет? Кто живой, кто умер – разве когда-нибудь люди это понимали? Мы вот с тобой разговариваем, я вроде умерла, а кто знает точно?
- Знаешь, что смешно? Не было такого, чтобы я зашёл в гостиницу, а там ни одного незапертого номера. Всегда находил!
- Для тебя и открывали.
- Кто??
- Те, кто тебя там поджидал. А тут, в этом неведомом пока тебе городе, ты только прислушайся!
Бабушка Толкун улыбнулась и ушла. Элхан прислушался. В соседнем номере кто-то смеялся.
МАЛЫШКА
Начала, понятное дело, Касуми. После беды в Буэнос-Айресе у мадагаскарской тройки просто совести не хватило бы просить Нормана лететь за ними. Приняли план вынашивать и рожать по интернет-указаниям Мигеля. Правда, его английский оставлял желать лучшего, но ему помогали Норман, Бланка и испано-английский словарь медицинских терминов (впрочем, последними Мигель старался на злоупотреблять).
Касуми справилась на высший балл. Беременность прошла как по маслу, Мигелю не пришлось особо и впрягаться, обошлось общими советами. А вот у Тианы складывалось потяжелее, с тошнотой, депрессиями и даже потерями сознания. Сейчас она была уже на шестом месяце, и все молились, чтобы ничего не сбилось.
1 декабря Касуми рожала. В Буэнос-Айресе за компьютером восседал Норман, а рядом – Бланка и Мигель, который коряво диктовал инструкции, а лётчик быстро записывал их на правильном английском (тут незаменима была и Фанта, знавшая оба языка, тоже с пузом, но она не переставала плакать о сестрёнке, приказала малышу вести себя тихо и не добавлять ей бед, тот, в целом, слушался).
На Мадагаскаре всё оказалось сложнее. Гопалу пришлось принимать роды, кому ещё, не беременной же Тиане! Это означало, что Тиане надо было читать вслух инструкции Мигеля, её английского едва хватало, Гопалу изредка приходилось отвлекаться. Норман и Гопал пытались было установить Скайп или Зум, или что-то такое, но оба были теми ещё специалистами, ни фига у них не вышло.
Но мы помним, что Касуми у нас отличница. Опа! – и вместо одной женщин на кровати уже лежали целых две. Правда, одна совсем малюсенькая. Гопал мастерски обрезал пуповину (хотя внутри всё вибрировало, как тельце пойманной рыбы), и малышка возвестила о себе таким криком, что не оставалось сомнений: она тут всерьёз и надолго.
Первое, что сказала Касуми:
- Борода, ты придурок, ты справился!
- А умный бы и не сумел! – подтвердил Гопал.
- Тиана, солнце наше, спасибо, без тебя бы ничего не вышло! – А затем дочке: - Ну, не надрывайся, кроха, иди к сиське, будем кушать!
- Всё, поблагодарила всю аргентинскую команду,- отчиталась Тиана. - Они тоже очень рады. Говорят, даже Бланка улыбается – в первый раз после …
- Давай дадим ей индийское имя,- предложила Касуми.
- Чего вдруг? – возразил Гопал.- Почему не японское?
- Не люблю японские женские имена. Проза! Хочу индийское, ты ведь тут чудо сотворил!
- Прямо взял и родил! – усмехнулся муж. – Для меня как раз проза – это индийские имена. Сдохнуть от скуки!
- Может, что-то нейтральное, чтобы во всём мире было понятно, - вмешалась Тиана.
- Во всём мире – это круто! – показал в сторону окна Гопал. – А что есть такого, чтобы везде употреблялось?
- Мария, Виктория,- припомнила Тиана.
- Анна, Эмма,- добавила Касуми. – Но ты точно не хочешь Падму или Кумари?
- Кумари означает просто «дочь»,- объяснил Гопал. – А Падма – «цветок лотоса».
- Хочу цветок лотоса! – скорчила капризную гримаску Кумаси.- Ну, Борода, ну любовь моя, пожалуйста!
Тут малышка оторвалась от груди и издала такой одобряющий писк, что сопротивляться стало бессмысленным.
- Ну, привет, Падма! – обречённо произнёс папочка.
МАЛЫШ, ЕСЛИ ПОЛУЧИТСЯ
Итак, роды, явление второе. Только вот у Бланки дело складывалось не столь радужно. Хотя рожала она в клинике, Мигель и Норман надели стерильные халаты, да и всё было простерилизовано и обставлено профессионально. УЗИ показало, что будет мальчик, его хотели назвать Итоном, но Норман не разрешил: он подозревал, что брат сыграл не пассивную роль в том падении, хоть вслух этого и не говорил. Остановились на нейтральном Оливере.
Бланка была сильной натурой, она знала, что излишние стрессы из-за гибели Пепси могут сорвать беременность, и не просто зажала горе в себе, а закупорила в железную банку и запломбировала её наглухо. Родит Оливера – даст себе полную волю, закатит истерику, разобьёт в клочки всё, что попадётся под руку, но пока – спокойно, Фантита, не пузырись! Но горе есть горе, оно всё равно пыталось прорваться самыми коварными путями. То Пепсита что-то учит за стеклянным столиком под классическую музыку в наушниках, это был её любимый метод обучения. То она просто усаживается смотреть телек – и так ещё ножки под себя сложит, только пальчики выглядывают. Или они совсем маленькие, наряжают кукол, у Бланки получается танцовщица, а у Каталины – нечто среднее между полицейским и хирургом.
Но особенно её такой серьёзный голос, когда она обижалась: "Фанта, как ты можешь шутить так?" Или как она стеснялась, когда привела Рауля: «Мама, папа, Каталина, это Рауль, мы.. он…» Рауль (тоже, видимо, с перепугу) как ляпнет: "Мы встречаемся, я её первый мужчина!" Ой, мама моя! Лицо Пепситы обрело цвет заката над Тихим океаном, она затрепыхалась, застучала ножками по полу, ручками по столу, схватила бойфренда за рубашку и произнесла: "Рауль, ты негодяй, как ты можешь так шутить?" Тут все и грохнули со смеху, особенно когда Рауль растерянно пробормотал: "Так я ведь не шутил..."
Но, несмотря на все попытки ушедшей Пепситы напоминать о себе, Бланка выстояла, и 17 марта лежала в госпитале и пыталась родить Оливера. Норман принимал роды под надзором Мигеля, у того просто не хватило бы уже силы в руках… Пепсита никуда не делась, она стояла у изголовья Бланки и шептала: «Baila, Fantita, darás luz al sol, baila, prueba!» (Танцуй, Фантита, ты родишь солнечный свет, танцуй, старайся!)
И всё шло чередом, как вдруг Оливер на середине пути перестал пытаться выкарабкаться и замер.
- Нет! – сказал Мигель, когда Норман начал тащить его силой. – Так не выйдет. Силы мало, надо знать как и надо чувствовать ситуацию. Дай-ка мне!
Через несколько секунд он произнёс:
- Боже, у меня не хватит силы, а у тебя умения! Но держись, Бланка, я не позволю…
- Baila, prueba! - продолжала подбадривать Каталина. – Ayudalo! Ну, как под твоё любимое танго, я сейчас напою:
Guitarra, guitarra mía
Por los caminos del viento
Vuelan en tus armonías
Coraje, amor y lamento.
Пепси продолжала тихонечко петь эту песню Гарделя, а Мигель понял, что иного выхода нет. Он взмолился, как Самсон в плену у филистимлян, чтобы в последний раз была ниспослана ему сила, да только не на разрушение, а на созидание. И, как Самсон, был услышан. Когда Оливер издал первый крик, Мигель стоял измождённый, выложившийся до последней клетки, но он улыбался, улыбался вместе с Норманом, а Бланка и смеялась, и рыдала одновременно, а Пепси заканчивала песню:
Caricias de dulces trenzas renegridas
Como ave azul sin amarras
Así es mi criolla guitarra.
Мигель присел на стул, подтянул последнюю строку – «это моя креольская гитара!» - и
позволил сердцу остановиться. Три жизни забрал его неуёмный город (а считая не
родившегося малыша Каталины, то и все четыре), взамен дав одну, и эта жизнь кричала и
брыкалась. И смеялись, и радовались ей папа с мамой, Каталина с Гарделем, с улыбкой
отправляющийся Домой Мигель на стуле и облачко в небе, чьи контуры напоминали курчавую голову Итона.
ТРИО: ЕВРАЗИЯ БЕЗ ПОТОМКОВ?
Таня и Клод были в курсе того, что в Буэнос-Айресе родился Оливер, на Мадагаскаре Падма, а немного погодя и Тиана разрешилась ещё одним мальчиком – Джо. Хоть Мигелю уже трудновато было давать указания, потому что там, где он сейчас, проблемы с Интернетом, но Гопал стал уже опытным акушером, а природа, слава Богу, не создала трудностей с рождением Джо.
Осуждайте или нет их за эгоизм, но Таня и Клод решили остаться вместе, но от детопроизводства отказались. Особенно после смерти Мигеля. И как только приняли такое решение, вздохнули облегчённо и зажили весело. Гуляли по Вене, тырили вкусняшки, недельку покатались по Европе, занимались любовью и чихать хотели на апокалипсис. Сейчас они смотрели какую-то итальянскую комедию на YouTube и искренне ржали. Они только что вернулись из Праги в Вену, где нашли симпатичную квартирку недалеко от Пратера, там и поселились. Но тут на них накатила романтика, они захотели потрахаться там, где сделали это в первый раз, а именно в отеле. Там же они зацепились за комедию, она уже заканчивалась, все полюбились и поженились, пошли титры, как вдруг в дверь постучали.
Услышав смех, Элхан вздрогнул, прислушался, но нет, там и действительно смеялись! Он молился-молился-молился, а потом простонал «Ой, бабуля!», вышел в коридор и постучался в соседний номер.
- Этого ещё не хватало! – воскликнул Клод и выругался на таком изысканном французском, что Таня ничего не поняла.
- Мы не одни, Клод, кто-то есть ещё, прямо тут! – обрадовалась Таня.
- Не утони в радости,- мрачно заметил Клод и открыл дверь. – Привет, пацан! Английский? Французский? Русский?
- Английский… мало… слов… Очень мало… Читать… словарь… я нашёл… Я из Кыргызстан…
- Откуда, откуда?
- Из Кыргызстана, - сказала Таня. – Это в Средней Азии, бывшая советская республика. – Входи, мальчик! Как тебя зовут?
- Что? – не понял парень, но в номер зашёл и сел на стул.
- Как зовут? Имя?
- Мой… имя… Элхан.
- Я Таня, а он Клод.
- Да, я, кажется, вспомнил такое название, Кыргызстан, - сказал Клод. – И даже вашу столицу… Бишкек?
- Да, Бишкек! – обрадовался Элхан.
- Ты здесь как оказался?
- Не понимаем…
- Почему ты здесь, в Австрии? - сформулировала иначе Таня.
- Я ехать… дыр-р, а потом вжи-и! – жестикулировал мальчик.
- Мотоцикл? А потом машина? – догадался Клод.
- Наверное… О, машина, да, машина, вжи-и! – радостно вспомнил слово Элхан.
- Сколько тебе лет? – поинтересовалась Таня.
- Не понимаем…
- Возраст? 13, 14? – Таня показала на пальцах.
- О, канча жыл? Он беш… э-э-э десять и пять… - Элхан тоже показал на пальцах.
- 15! Мне бы сейчас 15, я даже готов стать кыргызом! – усмехнулся Клод.
- Клод, не обижай его! А ещё говорят, что в Европе политкорректность!
- А мне без разницы, что там в Европе. Я это я, Клод, любите или убейте! Или, как это случается с 99 процентами населения так называемого Запада, просто проигнорируйте. Случалось, время прошедшее, население ведь тю-тю!
- Надо… делать… дети, - встрял Элхан.
- Два ну! – отозвался Клод.
- Я… Клод… делать… дети… Таня… у-у-у, у-у-у! – изобразил процесс родов Элхан.
Клод и Таня обхохатывались не меньше десяти минут, а Элхан сначала хлопал глазами, а потом тоже засмеялся.
Клод подыскивал слова и жесты, чтобы объяснить мальчику ситуацию, избегая при этом в принципе неведомых тому понятий Фейсбук, Интернет и прочая, как вдруг со стороны ванной донёсся пронзительный женский визг:
- Призраки! В этом отеле призраки! Кто-нибудь, эй! В моём номере появились призраки!
Наша компания оглянулась, увидела в смерть перепуганную дамочку лет шестидесяти в одном лифчике с американским флагом. Клод, Таня и Элхан ответили ей встречным визгом.
ОЖИВЛЕНИЕ НА МАДАГАСКАРЕ
В Туамасине малыши визжали в три глотки. Всё верно, именно в три, потому что если Падма кричала, как и полагается младенцу, просто истошно, то на вопли Джо выныривали все окрестные киты и акулы поглядеть, что за катастрофа происходит на суше. Человеческое ухо это вынести не могло, поэтому Касуми смастерила из марли затычки, которые все надевали немедленно, как только просыпался Джо. Тиана проворно совала ему грудь, и, пока малыш ел, наступала благодатная тишина.
А я не сказал, что жили они в большом бунгало прямо на пляже, чуть поодаль от центра города.
Но этот вечер был на редкость удачным. Касуми вдруг осенило уложить Падму и Джо не каждого в свою кроватку, а рядышком. Сработало! Они сначала увлечённо теребили ручонками общего папочку, а, когда отпустили его с Богом, принялись играть друг с другом.
- Ой, они грают в ладошки! – умилилась Тиана.
- Какие ладошки, они только родились! – возразил Гопал. И впрямь, малыши просто мяукали и хаотично касались друг дружки ручками, а потом устали, заснули и зачмокали губами.
Взрослым даже удалось сообразить шикарный ужин. В принципе, они спланировали его ещё с утра, но вот такого подарка от детей точно не ожидали! Они ушли на кухню, где затеяли международный стол. Касуми сварила суп рамен на курином бульоне, с зелёным луком, водорослями и яйцами. Правда, азиатской лапши нигде не нашли, так что обошлись обычными тонкими спагетти. Второе блюдо сделала Тиана, а именно отварной рис, сдобренный чесноком и острыми малагасийскими приправами, а к нему жареное с опять-таки всякими специями филе зебу. Той самой антилопы зебу. Для нас с вами это звучит экзотично, но на Мадагаскаре мясо зебу не считается особым деликатесом, оно тут употребляется чуть ли не чаще, чем говядина. А за десерт взялся Гопал. Он специально сбегал в магазин, нашёл сироп, сухое молоко и (это только с его какой-то астральной везучестью) масло гхи, импортированное из Индии. Сам Бог велел ему пожарить гулаб джамун – молочные шарики, хрустящие снаружи и нежные внутри – ах, ни дать, ни взять, загорелые груди юной леди, лежащей топлесс на пляже!
- Рецепт гулаб джамун, - рассказал Гопал, - придумал повар самого Шах-Джахана, велевшего построить Тадж-Махал.
- Ты говорил, что это легенда,- заметила Касуми.
- Легенда или нет, кто теперь скажет, а гулаб джамун вот он, пробуйте!
Пили портвейн прямо из Португалии, нахваливали блюда друг друга.
Падма и Джо проснулись одновременно и удивлённо посмотрели друг на друга. Скривили мордочки, готовясь зареветь, но почему-то передумали. Смеркалось. Кто-то вошёл в комнату, кто именно – было не разобрать, он находился в тёмном углу. Не могу сказать, почему малыши молчали. То ли сильно перепугались, то ли думали, что это одна из мам, которая сейчас подойдёт к ним, но вот явно повели себя для карапузов неестественно. Тем временем некто прошёл через комнату на кухню, позвал: «Элоиза!», оторопел и часто-часто заморгал. Это был темнокожий мужчина лет тридцати пяти, явно вернувшийся с какой-то тяжёлой работы, очень уставший. Опомнились Падма и Джо, вызвав своими воплями маленькое домашнее землетрясение.
- А что… а где… а почему… - заговорил Ком (так звали усталого мужчину).- Вас позвала Элоиза? Но я вас никогда не видел… А где Элоиза? Тиана бросилась к детям, ей было некогда вникать в ситуацию, Касуми тоже поспешила кормить Падму, а Ком и Гопал, ошарашенно глядя друг на друга, стали разбираться, что за фигня тут творится.
И ТУТ ОН КАК ЛЯПНЕТ!
Бланка, Норман и маленький Оливер (в коляске) гуляли по их любимому саду Тайса, и она сказала:
- А я ведь люблю тебя, пилот!
- Бланка…
- Нет, ты не понял! Так бывает только в романтических фильмах и в моей жизни. И думать не думала, что со мной такое получится, я вообще-то была ветреной девчонкой. Понимаешь, если бы тебя не было тут, я бы прыгнула вслед за Пепси, мне не для кого было бы жить дальше, мы ведь близняшки, это же связь на всех возможных уровнях… Без неё чем дышать? – говорила сквозь слёзы Фанта. – Оказалось, есть чем, вернее, кем, тобой… и малышом нашим… но прежде всего тобой… Я плохая мать, но, случись что с тобой, я не знаю, стала бы жить ради одного Оливера… действительно не знаю. Береги себя, ладно? – разревелась вдрызг Бланка и уткнулась ему в футболку. Оливер поддержал маму, заплакав в коляске. Ему дали соску, и он успокоился.
Бланке успокоиться было посложнее.
- Не плачь, что ты, я тоже очень люблю тебя. И я тоже потерял брата, хоть и не близнец, он был больным и неуравновешенным, иногда опасным, но всё равно родным человеком, мне его сильно не хватает. Мы есть друг у друга, и ты права, это спасает.
- Как здорово, что весь остальной мир провалился к чертям!
- Как сказать, Фантита,- вздохнул Норман (а она только ему бы и позволила называть себя так).- Там остались наши родители, друзья, люди, по которым мы будем скучать…
- Конечно,- согласилась Бланка. – Но там ведь твоя невеста, Роуз, да? Появись она, ты бы к ней вернулся, правда? Ты ведь очень любил её, да?
- Любил и скучаю по ней, врать не стану, но не думаю, что теперь, когда есть ты и есть Оливер, это было бы возможно… Да что гадать, всё произошло как произошло. – И тут он возьми да ляпни в шутку: - Разве что это мы выпали из мира и ещё в него вернёмся.
Мир словно только и ждал этой фразы. Парк Тайса наполнился людьми, разговорами, возгласами, туристы фотографировали скульптуры, растения, себя у скульптур и растений, за оградой неслись машины, в кафешке пили-ели, и никто не обращал внимания на обнимающуюся парочку с коляской, ибо никто не знал, что они только что вернулись невесть откуда.
Все наши герои остались там, где были, на Мадагаскаре, в Вене и в Буэнос-Айресе, родившиеся младенцы продолжали попеременно спать, кричать и кушать, а умершие остались мёртвыми. Что случилось – то уже случилось. И как же наши ребята стали жить дальше?
ШТРИХИ К ЭПИЛОГУ
1. Мадагаскар
Касуми и Гопал уговаривали Тиану ехать с ними жить в Токио, растить Джо в большом городе, где можно получить хорошее образование – ну, и всё такое. Гопал давил на то, что Джо его сын, ему будет не хватать мальчонки, если они с Тианой останутся на Мадагаскаре. Тиана долго колебалась. Съездила к родителям в Итамполо. Два дня убеждала их, что она действительно выпала из этого мира, а не нагуливала где-то ребёнка (как-как? от женатого мужчины? позор на всю жизнь!), пока несчастные мама с папой уже оплакали её как погибшую. Поняв на третий день, что доказать что-либо не удастся, Тиана стала собираться в Токио. Тут с ней заговорил отец:
- Послушай, Тиана. Врёшь ты нам или нет, не в этом дело. Если мы с матерью и поверим, людям всё равно ничего не докажешь. Будем трудиться, как и трудились, а малыш чуть подрастёт, в университет отправим тебя, не в Токио, в Антананариву, но для Африки вполне неплохо. За Джо присмотрим. Устроишься на чистую работу, дашь образование сыну.
- Но, папа, ты же понимаешь, насколько больше у нас возможностей в Токио! Да и тут ведь все пальцами тыкать будут!
- Я сказал о твоём возвращении Эрику. И о Джо тоже.
- Папа!!! – встрепенулась Тиана и заплакал в гневе. – Нет!!!
- Перестань, он всё равно бы узнал, не сегодня, так завтра, здесь Итамполо, а не Токио! Он подойдёт с минуты на минуту.
- Нет, нет, ни за что! Я уйду, пусти меня, я готова плыть брассом до Мозамбика, но я не смогу смотреть в глаза Эрику!
- Если то, что ты нам рассказала, правда, тебе не в чем себя винить.
- Ага, так он мне и поверил! Вы сильно верите? Нет, вплавь до Мозамбика, пусти меня!
Но тут раздался голос, от которого Тиана свернулась прямо на полу в кольцо, как змея, только плечи дрожали.
- Тиана! – произнёс Эрик.
- Уйди! – прохнюпала змея на полу.
- Я могу сказать тебе что-то?
- Нет!!!
- Тогда слушай. Я не хочу разбираться, где ты была и что с тобой произошло. Я и раньше мало обращал внимания на всяческие сплетни, и дальше не собираюсь. Я люблю тебя, я хочу тебя любить, и я счастлив, когда могу любить тебя. Я считал тебя мёртвой, я даже попытался влюбляться в других, но не мог. Злился, но не мог, я тебя всё время видел.
- Эрик, заткнись, уходи, люби их всех сразу, только перестань так говорить!!!
- Тиана…
- Нет таких!!!
- Джо только родился, мы вырастим его, все поговорят, да и забудут, что я не родной его отец, я сделаю так, что забудут, покажу, какой я классный папа, а сам Джо другого отца и знать не будет. Но, Тиана, если ты хочешь уехать в Токио, я понимаю, что не дам тебе такой жизни на Мадагаскаре. Переживу, я даже смерть твою пережил, только сам был тоже мёртвым всё это время, таким и останусь.
- Тебе 20 лет, Эрик, ты сын рыбака, где ты научился так рассуждать? – чуть высунулась из кольца змеючка.
- Не знаю. Я так хочу уговорить тебя остаться! Можно я поцелую эти заплаканные глаза?
- Не надо, Эрик, зачем это тебе, я исчезну, ты женишься, своих детей заведёшь…
- Не говори фразами из кино. Я не из кино, я парень из Итамполо.
- К тому же,- встрял отец,- ты думаешь, что прибавишь этой японской женщине счастья, если будешь маячить перед ней постоянным напоминанием?
Эгей, любители хэппи-эндов и романтических комедий! Да, Тиана осталась, вышла замуж за Эрика, они чуть погодя переехали в Антананариву, где растили Джо и родили пять лет спустя (ждали, пока Тиана окончит образование) его сводную сестричку Адель. Несколько лет спустя Тиана уже работала помощником менеджера в трёхзвёздочном отеле в Туамасине. А позже стала главным управляющим одной из лучших гостиниц этого города. Эрик вдруг обнаружил склонность к кулинарному искусству, получил специальное образование и работал шеф-поваром в том же отеле.
Гопал и Касуми больше детей не заводили. Они тоже прожили долгую совместную жизнь в Токио, дождались даже правнуков. Гопал до совершеннолетия Джо отсылал на Мадагаскар приличные суммы на сына. Сначала Эрик хотел гордо отказаться, но Тиана уговорила его не ерепениться. Во какой хэппи-энд, просто коробит! Но ведь бывает и так.
2. Вена
Таня вернулась в Пермь, а поскольку её муж никогда не страдал материализмом, он не усомнился в достоверности её рассказа и очень радовался, что она жива и снова в семье. Сложнее было объяснить более чем годовое отсутствие родным и друзьям в Перми и восстановиться на работе в школе. В какой-то момент они поняли, что как раз с работой ничего не выйдет. Директриса, выслушав рассказ Тани, твёрдо уверилась, что она этот год лечилась в психушке, да не долечившись, выписалась и собралась детей учить! Что было делать? Идею подсказал их дочь Оля. Она собиралась поступать в университет Екатеринбурга, он самый солидный на Урале. Тане работа в Перми не светила, а Костя – программист – всё равно работал дистанционно из дому. Хоть и с доплатой и чуть дальше от центра, они обменяли свою квартиру на похожую в Екатеринбурге и переехали туда. Там их никто не знал, и у них уже хватило ума не рассказывать правдивых историй, они сочинили какую-то байку, почему Таня год с хвостиком нигде не работала, и, пусть не сразу, она устроилась преподавать английский в старших классах общественной школы. В Екатеринбурге и провели остаток жизни. О Клоде Таня мужу не рассказала, как-то к слову не пришлось.
А Клод больше не женился, работал, наезжал к дочери и к зятю в Вену, принимал их у себя в Париже. Лет в 50 у него появилась женщина, с которой, пока ещё хватало пороху, они жили свободной любовью, а затем провели вместе старость. Он извинился перед дочкой и её мужем за то, что заставил их волноваться, исчезнув на год с лишним, но попросил разрешения не рассказывать, что с ним произошло. Зять сразу согласился, а дочь сначала настаивала, любопытство сжигало, да и впрямь перенервничала она, маму вызвала, Клода искали. Но отец дал понять, что ему неприятно рассказывать об этом, в итоге дочка перестала будировать эту тему: в конце концов, у неё была своя семья в Вене и заботы поважнее.
Клод помог Элхану приобрести старенький Пежо, даже добавил денег, и тот поехал обратно в Кыргызстан искать своих. Он уже ехал по своей стране, подъезжал к Бишкеку, решил гнать всю ночь, он не знал, где точно сейчас находится его семья, но не исключал, что всё ещё у озера Сык-Кёль, там было такое хорошее место!
-Ты бы поспал, а завтра и доедешь. Они там, ты прав,- сказала бабушка Толкун, на минутку возникнув в пассажирском кресле.
Они там! Теперь Элхан точно не сможет спать, надо доехать до них поскорее! Он даже не заметил, как бабушка покачала головой перед тем, как исчезнуть. Но, когда он всё-таки уснул за рулём, именно она приняла его в объятья, укорив: «Ну вот, стоило тебе меня один раз не послушать! Куда спешил?» Мальчика нашли полицейские, он свалился с обрыва, но кто его семья, где он живёт, так и не выяснили. Да и то: родители его не очень были приучены спорить с судьбой, погоревали и перестали ждать. Жизнь кочевала дальше.
3. Коста-Рика
В Буэнос-Айресе им делать было больше нечего, и для начала они вернулись в Коста-Рику, где и сняли квартирку неподалёку от родителей Бланки.Те знали, что в таких вещах, как смерть Каталины, дочь врать никогда не станет, поэтому без вопросов поверили всей истории.
- Ты теперь вернёшься в Колорадо? – с ужасом спросила Бланка. – К Роуз?
- Думаю, она уже считает меня погибшим. Родителям бы надо сообщить, но тогда и Роуз узнает… Фантита, я очень люблю вас с Оливером, очень, ты знаешь, и я останусь здесь, лётчик я хороший, без работы не засижусь. Но там у меня мама с папой, и мне сейчас тяжело вот так… промолчать…
- Я понимаю, любовь моя. И ты можешь поступать, как захочешь… уехать домой… но… нет, Норман, не надо, не делай этого! – испуганно вскрикнула Бланка.
- Не бойся, не бойся, хорошо? Я здесь, я с тобой, только с тобой.
- Иди ко мне, ты мой, мой!
На сей раз даже Оливер, видимо, осознавая момент, не стал просыпаться и кричать, хотя явно подумал, что его хотят разбудить, иначе зачем орать так громко!
Так и жили: пока Оливер маленький, Бланка никуда не переезжала, работала в анимационной команде «Рю Гуанакасте», а Норман летал по Латинской Америке, устроившись пилотом в «Копа». Он попросил не ставить его на рейсы в Денвер. Никогда.
Мы все смеёмся над анекдотами, когда кто-то появляется в самый неподходящий момент, забывая, что все анекдоты вырастают из конкретных житейских ситуаций. Роуз, даже отчаявшись найти Нормана, пока и думать не могла о другом мужчине, то и дело тупо перебирала их совместные фотографии, не давая успокаиваться кошкам в душе. Нет, она не хотела отпускать Нормана, ей пока хотелось этой боли, этих слёз над фотками, она не спешила вырываться из их совместной жизни вовне, в повседневность, в будущее.
Так длилось три года, но тут её хороша подруга, Лайли, пришла к ней и заявила, резко бросив сумочку на стол:
- Мы с Томом послали друг друга в задницу, я еду куда-нибудь подальше, на море, мне нужна компания, хватит тут заниматься мазохизмом, полетели со мной!
Роуз долго мялась и отбрыкивалась, но Лайли не относилась к дамочкам, от которых так просто отбрыкаться.
- Опа! Классные скидки! Ты была в Коста-Рике?
- Нет.
- И я нет! Отель «Рю Гуанакасте», лететь в эту субботу! Сможешь взять отпуск у себя в конторе?
- Не проблема.
- Летим в Коста-Рику?
- Хрен с тобой. Мне без разницы, куда.
…Лайли пошла на пляж, а Роуз предпочитала бассейн, особенно рано утром, когда народу ещё почти не было. Купался только какой-то мужчина с мальчиком лет трёх. Тоже пораньше, до наплыва отдыхающих. Роуз подошла поближе и нет бы что-то закричать или воскликнуть в соответствии с ситуацией, предполагавшей удивление и возмущение, и ещё нечто столь же бурное, но нет. Роуз стала, как вкопанная и тихо произнесла:
- Норман? Вот оно что… - И развернулась, чтобы уйти.
- Роуз, Бог ты мой, Роуз! Постой, я объясню, постой!
- Мне не надо никаких объяснений. А родителей мог бы и пожалеть. – И тут её прорвало. -Скотина! Все эти три года я считала тебя мёртвым, но продолжала жить тобой одним! Мама твоя до сих пор плачет, угасла вся, болеет. Лучше бы ты сдох!
- Роуз…
- Роуз? – Она обернулась от резкого истошного крика у себя за спиной. А Бланка повторила: - Роуз? Та самая?
- А это мамочка? – догадалась Роуз.
- Мамочка! – бросился на руки Оливер.
- Роуз, послушай меня, ты ничего не знаешь…
Долгие разговоры и объяснения мы опустим, но в итоге Роуз поверила Бланке, а особенно Норману (она просто иначе не могла, она, даже когда злилась на него до одурения, чётко понимала, что Бог создал её однолюбом). Она понимала и что ей придётся отпустить Нормана, теперь уже навсегда, и что с любовными историями в её жизни покончено. Тут хоть бы не стать ударенной в работу феминисткой.
- Ты не позволишь мне стать ударенной в карьеру феминисткой? – попыталась пошутить она с Лайли.
- И не надейся. Я уже по телефону помирилась с Томом, теперь у меня мечта сыграть твою и мою свадьбы в один день. Ищи скорее классного парня!
- Это уж дудки. Мне никто не нужен.
- Ладно, не нужен так не нужен. А там поглядим, куда жизнь прикатит…
Бланка была кем угодно, только не дурочкой. Она видела, что прежняя жизнь всё глубже накрывала Нормана. Появление Роуз обострило в нём не только чувства к ней, но и сознание вины перед родителями. Фантита не знала, как будет жить без Нормана, плакала, катая на коленках единственную надежду на спасение – Оливера. Но она слишком любила Нормана, чтобы держать его здесь.
Норман, как мы уже поняли, попал в тупик. Увидев Роуз, первым в его сознании (или подсознании) мелькнуло: «Мы снова вместе!» Он чаще и чаще стал вспоминать Денвер, их дома в Саннисайде, родительский, а потом тот, где они жили с Роуз. Представил угасающую маму, постаревшего папу, совесть колола острее отравленной стрелы. Но надо всем царила воскресшая любовь к Роуз.
Но тут Норман начинал размышлять о Бланке, и стрела впивалась ещё глубже. У них ребёнок, она ведь и вправду не сможет прожить без него, это не меньшая любовь, чем у него к Роуз! А то и покруче, помноженная на латинский темперамент.
Он видел, что обе готовы его отпустить. Он видел, что решение только за ним. Уехать в Штаты с Роуз, обрести любовь и прожить счастливую жизнь, да только с ядовитой стрелой, с брошенной Бланкой. Ну, не так всё, драматично, убеждал он себя, Бланка по натуре жизнерадостный человек, она устроит свою жизнь, всё будет хорошо! Иначе из-за чувства долга и привязанности к Бланке и Оливеру он предаст свою истинную большую любовь, искромсает жизнь.
- Не видела сегодня Роуз? – как-то утром спросил он Бланку.
- Видела вчера. Она улетела в Денвер. Я её отговаривала, упрашивала хотя бы тебе сказать, но она сделал по-своему. Не жди, лети за ней!
- Фантита…
- Я Бланка. Лети же! Да не стой, иди заказывай билет и лети! Я же весёлая, я снова буду прежней, я проживу такую жизнь, вы все обзавидуетесь!
- Нет. Она улетела, она так решила… и. она права… Нет, я никуда не полечу.
- Норман, ты сам знаешь, как тебе сейчас нужно убраться отсюда в свой грёбаный Денвер! Лети!
- Нет… я не знаю… Роуз…
Тут возник Оливер и с возгласом «Папочка!» бросился на шею к отцу.
ГОРОД PELICAN BEACH, А ТАКЖЕ ВСЕ ПЕРСОНАЖИ И СОБЫТИЯ ЯВЛЯЮТСЯ ВЫМЫШЛЕННЫМИ.