РОССИЯ
Но тут, хоть люби, хоть калечь,
и корни, и мысли, и речь.
В пучине невольных дорог
горит вековой огонёк.
Его и нагайкой, и басней.
Не гаснет.
УКРАИНА
Чи веселу, чи сумну
заспiвай.
В кольоровий гай весну
проводжай.
Червень дощик збудував
з кришталю.
I я свiту прокричав,
що люблю.
США
“From sea to shining sea”,
from musicals to movies.
Куда ни колеси –
гостиницы, заправки
и ресторанчики простые вдоль дорог.
Улыбки – обязательный пролог
К всему, что ни возьми:
от праздника до спора.
Где людям небоскрёб, природе – горы.
И, где ты ни гости,
зимою Jingle Bell, индейка в осень.
Куда ни колеси,
то едут с лодками, то травку косят –
from musicals to movies,
"from sea to shining sea".
КАНАДА
Нет, я не знаю почему,
но здесь мне хочется во льды.
Быть может, чуточку пойму
камланья ледяной воды.
Мне кажется, там я - медведь.
Протяжных песен белый стих.
Суметь бы души отогреть
проталин - чёрных, голубых...
МЕКСИКА
Cerveza!
Пара чёрных игуан
творит любовь среди руин -
и тихо падает в стакан.
Бильче!
Рвёт гитару музыкант -
и с "Solamente una vez"
тихонько падает в стакан.
Пульке!
Трещин каменный капкан
в себя вбирает ход времён -
и тоже падает в стакан.
Мескаль!
Мысли путает туман.
Ривьера где, Ривера где?
И что там падает в стакан?
Текила!
Я нисколечко не пьян.
Каким буррито закусить
всё, что нападало в стакан?
ДОМИНИКАНА
А в государстве Доминикана
есть штучка-дрючка мамахуана.
Её ты тяпнешь два-три стакана,
хватаешь девку – и жарь бананы!
Чего ж у пальмы грустит Стефано?
Его отвергла вчера Хуана.
Теперь на сердце – сплошная рана.
Но не для средца мамахуана.
АНТИГУА И БАРБУДА
Жарко! Жарко!
Пива! Пива!
Занырнуть на дно залива -
и лежать морским ежом:
сверху иглы, снизу жо...
Если чёрный ананас
с боем ринется на нас,
то его мы разобьём,
разъедим и разопьём!
Потому что у залива -
жарко! Жарко!
Пива! Пива!
СЕНТ-ЛЮСИЯ
Один питон пришёл в притон,
а там сидит другой питон.
И завязался разговор,
и вырос до размера гор.
Устал их слушать океан –
и смыл волною ресторан.
Питонам по лбу или в лоб.
Да будет вечен вольный трёп!
Они поселе там стоят –
и говорят, и говорят.
Древнюю легенду я
сочинил для вас, друзья.
Всё сошлось, но что за бред!
В тех местах питонов нет.
БАРБАДОС
Оставим островные шутки.
Вздремнём, и нам с тобой приснится,
как солнце отразилось в лицах,
в нас поселившись на минутку.
В морях промытое оконце,
где всё пестрит, кружит и вьётся.
Но тут любимая проснётся -
и сразу отразится в солнце.
АРГЕНТИНА
Шагал пингвин
от южных льдин.
И волей рока
пришёл в Ла Бока.
Что ж, hola, hola,
сеньор Пьяццола!
Сон.
Судьбы моей бандонеон.
Какой-то изначальный стон,
всю жизнь танцует с нами он.
Но кто любим,
излазив мир, как пилигрим,
вдруг буквами упьётся в дым
с Библиотекарем слепым.
Вам вина сухие под carne asado,
а мне к ледяным возвращаться громадам.
Эх, жизнь пингвинья!
Adios, nonino!
УРУГВАЙ
Вновь Атлантика бьёт в птичью грудь Уругвая.
Так же тянутся пальцы, стремятся на свет.
С этим светом земным вновь гнездовье играет.
В этом свете земном лишь художника нет.
Посмотри: мы о нём вспоминаем не всуе.
На Атлантике шторм, с неба рявкает гром.
А девчонка с холстом не уходит, рисует
на виду у волны, в этом свете земном.
CEНТ КИТТС И НЕВИС
Можно ли переродиться
чистой речкою проворной?
Быстрой речью разговорной
безалаберно вкатиться
в разносольный океан?
Стать зовущим дальним гулом
и сопутствовать акулам,
омывая много стран.
ДОМИНИКА
Здесь тёмные женщины в светлых нарядах.
В весенней тени разноцветного сада
целуются двое - друг другу награда.
Здесь Папой и Мамой зовут водопады.
И маленький прудик под ними в воронке -
то мать и отец нажурчали ребёнка.
Но много ль увидит, сойдя с кораблей,
толпа этих странно галдящих людей?
У пирса базар, попугая на флаге,
лучи на деревьях да банку в овраге.
Скользнёт по влюблённым глазами едва -
и вскорости спутает все острова.
ГРЕНАДА
Белёсое небо над островом -
кокосовое молоко.
Но молоко кокосовое
из трубочек выпить легко.
Мы очистили небо! На лике
на синем - оранжевый глаз.
А я хочу быть босым и диким.
И чтоб море - здесь и сейчас!
БАГАМЫ
Дерутся крабы. Какая драма!
Bahama mama! Bahama mama!
А мы – песчинки, часть панорамы.
Bahama mama! Bahama mama!
Представь: от пляжей до Божьих храмов –
Bahama mama! Bahama mama!
Легла вдоль моря. Ну, что за дама?
Bahama mama! Bahama mama!
Я стану морем, волной упрямой
залью тебя я, Bahama mama!
Песок и волны не имут срама.
Bahama mama! Bahama mama!
АНГЛИЯ
Ворон, ворон над стихами,
над холодными полями
и над Тауэром вьётся.
То ли бьются в старом сказе,
то ли мертвецы вылазят
из заброшенных колодцев.
Прикаминных сказок этих
не найдёте в Интернете:
в забытьё ушла неспешность.
Только помни: как ни гонишь,
ворона не проворонишь,
чёрный цвет его кромешный...
Что же ты в сетях засела?
Приводи-ка под омелу
древних сказок хоровод.
И тогда на небе позднем
сам Шекспир раскинет звёзды:
все и ворон не склюёт!
ФРАНЦИЯ
В Париже, на ступеньках старых
с налитым гордостью клошаром,
где мы болтали с Ренуаром -
аккордеон? ах нет, гитара!
Но всё равно: je t'aime, je t'aime!
Как будто нету больше тем.
Нет ни проткнутых, ни сожжённых,
схоронены кресты, короны
в дворцах и в замках забубённых.
А над Луарой? нет, над Роной!
Но всё равно: je t'aime, je t'aime!
Неужто не хватает тем?
У времени, мы знаем чётко,
ход быстрый, хоть и шаг короткий.
Но Ренуар мне машет с лодки,
с ним дама света? нет, кокотка!
Но всё равно: je t'aime, je t'aime!
Je t'aime toujours - вне всяких тем!
НОРВЕГИЯ
Тролль-путешественник: на самом юге Юга.
Тролль-живописец: на границе круга.
Тролль-музыкант: на стыке нот и фьордов.
Тролль-драматург: слеза мечты и гордость.
И больше троллей самых разных культов:
ещё полярник, математик, скульптор...
Но с теми четырьмя я стол накрою,
хлебну чертовски крепкий аквавит.
И, отражённая в их непокое,
заснеженною лыжною зимою
Норвегия над миром полетит,
и мир страну глазами их откроет.
ДАНИЯ
О Андерсен, что за оказия, ну?
Не Вы ли придумали эту страну?
И Оденсе, и Копенгаген большой
Не Вашею разве писались рукой?
Не только извечные Ваши герои:
Русалочка, Гадкий Утёнок, Лукойе.
Не только – во двух монументах – Вы сами,
но всё, что когда-либо Вы описали.
Над Тиволи пёстрым, Торвальдсеном белым,
над Круглою башней, над духом и телом,
не Ваши ли сказки о счастье и горе?
И только в продрогщем от слёз Эльсиноре
средь более древних и тёмных теней –
несказочных сказок седлают коней.
ЯМАЙКА
Пирожок с начинкой,
сигаретка тоже.
Бьётся в паутинке
крабик с красной рожей.
Стоит только бахнуть,
стоит только пыхнуть -
все проблемы ахнут,
все проблемы стихнут.
Только океана
яркие картинки,
только растаманы
в тонких паутинках
тянут из карманов
пирожки с начинкой.
КОСТА-РИКА
«Я,-говорил один тукан,-
из леса вижу океан.
Поскольку высоко лечу.
И даже думать не хочу,
что делают те, кто внизу:
идут, плывут или ползут».
Бабочка морфо в ответ:
«Крыльев моих синий цвет –
как колокольчик в цветеньи земли,
небо и море, и горы вдали!
Даром, что невысоко,
но как порхаю легко!»
Ленивец, перестав жевать,
промолвил: «И к чему порхать,
летать и плавать, и спешить,
и, не заметив, жизнь прожить!
А я на дереве своём
жую да сплю – и царь царём!»
«Как узки вы!» – вздохнув, сказала пума.
«И каждый прав»– добавила, подумав.
НИКАРАГУА
Озёрной птицей – возможно, цаплей,
стою у края воды озёрной.
Туристы в лодках кричат: «Вон цапля!» –
и в лодках дальше плывут туристы.
Вулкан напротив стоит и курит.
И наблюдает за всем вулкан.
Ему и скучно, и одиноко.
Его мне жалко, но лишь представлю,
что будет, если философ этот
развеселится и захохочет!..
АВСТРИЯ
Об Альпах рассуждал за пивом горнолыжник:
"Я гор не покорял, я с ними говорил.
И каждый спуск мне был как будто кто-то ближний.
Он спину подставлял и выживать учил ".
Я вечером пройдусь- вдруг и меня полюбят? -
по венским улицам, спущусь за веком век...
Мне Моцарт подмигнёт, поклон отвесит Шуберт
да нервною рукой помашет Стефан Цвейг.
ВЕНГРИЯ
Музыкант берёт стаканы
и выстукивает вальсы.
Имре Кальман, караваны
чёрных фраков, тонких пальцев...
Отдаёт вино Токая
виноградом перезревшим.
По Дунаю, по Дунаю
лист плывёт полуистлевший
фраков чёрных, пальцев тонких...
У театра - цокот конки,
к оперетте подоспевшей.
ЧЕХИЯ
Всё, что мы отсюда увозим:
великая литература,
великого Черны скульптуры,
Великопоповицкий Козел,
святого святилище Вита -
ironicka absurdita.
И, по иронии верховной,
я Козела лакал в Козловне.
Потом шатался под дождём -
слегка танцующий, как дом.
Но от курьёза нет угрозы.
Страшней ирония серьёза.
СЛОВАКИЯ
Я читал, в словацких поселеньях
есть обычай: в Красный понедельник
(следующим утром после Пасхи)
chlapci к devcatam смеясь подходят
и водой холодной обливают
или в ледяных купают речках,
или вовсе плёточкой пасхальной
(ленты в ней да вербовые прутья)
по девичьим пролетают спинам.
Девушки пищат, визжат, хохочут,
более того: коль не приходит
парень - целый год ему обида!
Этот стих во славу феминизма
иль весеннего цветенья в Татрах,
иль природы женской обновленья.
Главное, чтоб были все довольны!
ГРУЗИЯ
Кружится дорога - и даль
сворачивается в спираль.
У дороги заведенье:
кабачок или виденье?
В кабачке столы елозят.
"Поэти да мусикоси"
плюс актёр, седой, как мир,
больше "бабуа", чем Лир.
И ещё один кацо
с неразборчивым лицом.
С ними посидим в подвале,
не с кварели, не с хинкали -
с долгой песней, со стихами.
Ах, кацо, зачем вздыхаешь?
Мы спим или едем? За далью
уходим спиралью, спиралью...
АРМЕНИЯ
Армянский лаваш так тонок:
просвечивается мир.
Похаживает ворона
по кругу, как конвоир.
На рынках чеканки нету:
повымерли мастера.
И лабух, как сигарету,
мусолит дудук с утра.
Да ладно! Ручьём задорным
за склонами побегу.
И рядом с красоткой горной
присяду на берегу.
Молчим. Ведь едва ль найдётся
знакомый двоим язык.
Но, может, руки коснётся
слегка - и растает вмиг.
Так в памяти тает песня.
Так тает в глазах мираж.
Там звёздочка или крестик?
Просвечивает лаваш.
БЕЛИЗ
Сначала по речке вы долго плывёте,
затем столь же долго по лесу идёте,
но вот наконец расширяются глазки:
вон храм Ягуара, а дальше– храм Маски.
Майянские камни, индейские сказки!
Десятками жертвы они приносили,
их сотнями конкистадоры рубили.
Но всем им, убогим, не снилось добраться
до наших продвинутых цивилизаций.
Кладём, позабывшие Божьи каноны,
на жертвенник злобным божкам миллионы.
...Здесь хочется верить обычаям старым.
И, маску надев, вправду стать ягуаром.
ЧИЛИ
"Amo el amor", senor Neruda!
Amo el amor de mujer desnuda.
Amor en la cena y el desayuno.
Bajo el sol y bajo la luna.
Amor de los pajaros y las flores.
Amor en mayores y menores.
Amor de las olas cerca de tu casa,
de un condor y un avion que pasa.
Amor del cactus cerca del rio.
Amor de la gente y Dios.
"Amo el amor" , senor Neruda!
Amor crea toda la musica del mundo.
"Люблю любовь", господин Неруда!
Я люблю любовь обнаженной женщины.
Любовь за ужином и завтраком.
Под солнцем и под луной.
Любовь к птицам и цветам.
Любовь в мажорах и минорах.
Любовь к волнам возле вашего дома,
кондора и пролетающего самолета.
Любовь к кактусу у реки.
Любовь к людям и Богу.
"Люблю любовь", господин Неруда!
Любовь создает всю музыку в мире.
ПАНАМА
Вдоль скал и вдоль покрытой льдом земли
шли в старину большие корабли.
Всё шли, превозмогая штиль и шторм
и огибая смертоносный Горн.
Входили в новый океан
суда, не павшие от ран.
Из многих прорывалось лишь одно,
и призраками заполнялось дно.
Но всех спасла Панама,
где был канал прорыт.
Суда проходят прямо,
храня отважный вид.
Я не из тех, кто ищет бури:
не по моей мускулатуре!
И сочиняю этот стих
во славу лёгкого пути.
...Стоят в тягучей череде,
в зажатой стенами воде.
А толпы наверху глядят -
и целят фотоаппарат.
Лишь призраки (им не пристало!)
не приближаются к каналу.
И жизнь с восторгом, чуждым нам,
вверяют рифам и волнам.
ШВЕЦИЯ
У-у-у! Какая долгая метель!
У-у-у! Какая тёплая постель!
У-у-у! Пространство голо и темно.
У-у-у! И воет, и стучит в окно.
Только в снах твоих, малыш,
Карлсоны слетают с крыш.
Мумми-тролль и белый гусь
сказками развеют грусть.
Мама, папа, баба, дед.
И в носке полно конфет.
БЕЛЬГИЯ
Фламандский натюрморт сыграть на саксофоне.
Пусть оживает дичь, взлетев со скатертей.
Атомиум воспрял и закружил детей,
как в парке карусель, под марь на небосклоне.
Каналы, корабли, скульптуры и ненастье –
всё медленно плывёт и писает от счастья.
А я стою в углу на этом фоне,
играю натюрморт на саксофоне.
ЛЮКСЕМБУРГ
Страна мала и город мал.
Меж старых стен завис канал.
И я застыл водой канальной,
такой духовный и ментальный,
и пялюсь на старинный вал.
Страна мала и город мал,
зато мой стих.. ой, всё! Финал!
НИДЕРЛАНДЫ
Где загорается фонарь
красный,
любовь, а может, лишь муляж
страстный.
А в галерее мастеров
старых
гуляют тихо по ночам
чары.
Но был ли гений-чародей,
ну же,
утехам красных фонарей
вчуже?
Вот на портрете господин
гордый,
но был ли он в делах любви
твёрдым?
О дамы красных фонарей!
Им бы
не песни пошлые слагать –
гимны.
Везде профессии-плющи,
пасти.
А тут куплю на час-другой
счастья.
И, сколь ни временный приют –
тело,
зажгу над вами я фонарь
белый.
ИСЛАНДИЯ
Горланит чайка - не может петь.
Отсюда надо бы улететь.
От разбитой водопадом тишины,
от распоротой камнями злой волны
и от белых до незрячести ночей.
Снять себя с её просоленных плечей.
Зачем же по лужам
душой ковылять без конца,
коль рвутся наружу
горячих вулканов сердца?
Писклявит тупик - не может петь.
Вопрос: лететь или не лететь?
С чёрного пляжа
прозрачным ветром -
не к солнцу даже,
а прямо к свету.
ПОРТУГАЛИЯ
Почти во все стихи стучаться
клише, шаблоны разных стран.
И вот уже готов явиться
поющий фаду Магеллан.
А в Фатиме собор, Творец там заиконен.
Но как нарисовать, чему подобий нет?
Он не на небесах, он не антропоморфен,
но выгляни в окно – и ты увидишь свет.
Пора, пора найти своё окно-отраду,
чтоб слушать из него, смотря за океан:
Амалия поёт божественные фаду,
а вслед за ней басит, стараясь, Магеллан.
ИСПАНИЯ
Ах, мозг мой непокорный,
ты был когда-то горном,
а нынче – медный таз.
И лишь мелькнёт ответ…
отточья кастаньет…
Y – otra vez – atras.
Bailar, mi Carmen, mas!
АНДОРРА
Мгновение земли,
фантазия Дали
в горах.
Но на фуникулёр -
и на вершину гор.
И ах.
Какой простор,
какой размах!
Когда внизу припёрт
кольцом житейских гор,
наверх тогда взберись -
и оглядись.
ГРЕЦИЯ
Нежданно-негаданно на горизонте – город.
Как будто его внезапно намыло морем.
Таверны, причалы, хоромы его и норы.
Мы – свежие уши для тысяч его историй.
Здесь солнце однажды рассыпалось островами,
пригрев мореходов, философов и артистов.
Пройтись бы суровых античных богов следами,
но нет их, забиты весёлой толпой туристов.
Но в море войти – и чуточку стать Одиссеем.
На гору взойти – и чуточку стать олимпийцем.
Дать сердцу огня – и чуточку стать Прометеем.
Губами прильнуть – вином и любовью напиться.
ШВЕЙЦАРИЯ
Здесь реки говорят на разных языках.
Здесь люди говорят на разных языках.
Деревни лепятся к горам или к озёрам.
И милый вид сквозит из всех зазоров.
Je t'aime, schönheit! Helvecia, buongiorno!
Под звуки йодля ли, пастушьего ли горна,
в межрёберном пространстве шумных стран
неведомый ей снится океан.
ЛИХТЕНШТЕЙН
Ну-ка найди-ка сакральную связь:
несколько улиц, Альпы и князь.
Руки раскинем на взлёте весны,
чтобы достать от страны до страны.
ГЕРМАНИЯ
Добро пожаловать на плац, плац, плац.
Тут сувенирные киоски, фройляйн.
Ту рестораны и бутики, фрау.
Тут многоцветные народы, герр.
Добро пожаловать на плац, плац, плац.
Автобус прибыл в Равенсбрюк, брюк, брюк.
Уселся ворон на кресте церковном.
А в церковь входя фройляйн, фрау, герры
и прихожане тысячи полов.
Автобус прибыл в Равенсбрюк, брюк, брюк.
Давай попробуем боквурст, вурст, вурст.
Сочнее альпийского летнего луга,
а цвета северных серых прибоев.
Мясной фаллический поезд без окон.
Давай попробуем боквюрст, вюрст, вюрст.
Ах да, мы завтра улетим,
растаем в воздухе, как дым.
RUSSIA
Here, whether you love or you harm
The roots, and the thoughts, and the tongue
Among the abyss of roads untamed
Forever burning - an eternal flame.
You strike it with whips or with fables.
Unfading.
UKRAINE
You are happy or you are sad,
Just sleep it off.
See spring pass on into
a vivid grove.
June conjured out of crystal
Small raindrops.
I shouted to the world,
about my love.
USA
"From sea to shining sea",
from musicals to movies.
Wherever you may wheel -
hotels, gas stations,
and casual little diners - roadside beauties.
Here, smiles are mandatory prologues
To everything, whatever it may be:
From celebrations to conflicts.
Here, skyscrapers for people, are mountains for nature
Wherever you may visit,
there's turkey in autumn, and Jingle Bells in winter.
Wherever your wheels take you -
some with boats attached, some that mow grass green -
from musicals to movies,
"from sea to shining sea".
CANADA
No, I simply don't know why
But here, I want to swathe in ice.
And then, perhaps, I'll come to grasp
the icy water's shaman mask.
It seems that there, I am a bear,
The snowy poem of endless songs.
I dream of warming up the souls
of thawing patches - blue and black...
MEXICO
Cerveza!
A pair of iguanas, black,
make love among the ruins' cracks -
and softly fall into my glass.
Balche!
The guitarist, his strings he shreds -
with "Solamente una vez"
and softly falls into my glass.
Pulque!
The rocky jagged crevice trap
soaks in itself the times that pass -
and also falls into my glass.
Mezcal!
My thoughts are muddled by a fog.
Riviera where? Riviera where?
And what is falling in my glass?
Tequila!
I'm not intoxicated, no.
Say, which burrito should I snack
with all that fell into my glass?
DOMINICAN REPUBLIC
In the Dominican Republic
there is this knicknack - mamajuana.
You gulp two-three shots here and now,
you grab a chick - and grill bananas!
So why, beneath the palm tree, sulks Stefano?
Today he was rejected by Juana.
And now his heart's a wound savannah.
But not for hearts is mamajuana.
ANTIGUA AND BARBUDA
Scalding! Scalding!
Beer! Beer!
Oh to escape into the sea,
and lay there, like a sea urchin lays:
the top is spines, the bottom, ass...
If a pineapple, big and black,
declares a battle and attacks,
then we will slice it into halves,
we'll eat it up and drink a glass!
It's all because, on the bay's pier -
Scalding! Scalding!
Beer! Beer!
SAINT LUCIA
When the python stopped to rest
It found another python's nest.
A conversation then commenced
That grew the size of the mountains!
The ocean, bored of all the chatter,
washed off the restaurant with its waves.
But the Pitons ignored the matter.
Their freeform chatter had no end!
Today, they still stand where they were -
they chatter on, and chatter on.
I have concocted here, my friends,
an ancient legend for you all.
It all makes sense, but there's one catch -
There are no pythons in these lands!
BARBADOS
Let's leave the island jokes behind
And fall asleep, and see in dreams
The sun reflecting in our faces,
Inhabiting us for a minute.
A little window, washed by seas
Where all is speckling, spinning, twirling.
At once, your loved one stirs awake
And she reflects in the sun's rays.
ARGENTINA
A penguin strolled
Past southern glaciers
And, as fate struck,
Came to La Boca.
Well, "hola, hola,
Senior Piazzola!
A dream.
Bandoneon of destiny.
Some sort of a primordial moan.
All life, it dances alongside us.
But one that's loved,
Having traversed the world, like a pilgrim
Will drink the letters into smoky light
With the blind librarian at his side.
You all drink dry wines with your carne asado,
but I must return to my ice-covered mountains
Ah, the life of a pinguino!
Adios, nonino!
URUGUAY
Once again, the Atlantic beats the birdish chest of Uruguay
And the fingers extend, they seeking the light.
With that earthly light, the nest starts to play.
In that earthly light, all that's lacking is an artist.
Take a look: we don't think of that artist at all.
The Atlantic is stormy, thunder yaps from the sky.
But the girl with her easel won't leave, she keeps drawing
As the waves observe her, there in the earthly light.
ST. KITTS AND NEVIS
Can I come back in my next life
As a river, so clear and lithe?
And with my rapid, simple speech
can I just carelessly flow in
to the ocean of many salts?
To be a luring distant call
And, a companion to the sharks,
To wash the countries, large and small.
DOMINICA
Here, there are dark colored women in light colored outfits.
And in the spring shade of a multicolored garden,
There are two who are kissing - rewards to each other.
Here, waterfalls are nicknamed Papa and Mama.
And see that small pond down below, in the funnel?
The result of their efforts - a child conceived by the water.
But how much will they see, upon leaving their ships,
this crowd of such raucously chattering beings?
The bazaar by the pier, the parrot on the flag,
the rays on the trees and the can in the ditch.
Eyes glazed, they'll stall on the lovers a moment in time
And soon will garble together this isle and that isle.
GRENADA
The creamy white sky over the island -
coconut milk.
But milk from a coconut is easy
to sip up through a straw.
So we've cleared out the sky!
On the blue easel is an orange eye
And I want to be barefoot and wild
And the ocean - right here and right now!
BAHAMAS
The crabs are battling. What crazy drama!
Bahama mama! Bahama mama!
And we're just sand grains - part of the panorama
Bahama mama! Bahama mama!
Imagine: from sandy beaches to God's dioramas -
Bahama mama! Bahama mama!
Spread out by the beach. Who is that mamma?
Bahama mama! Bahama mama!
I'll become sea - waves causing trauma
I'll wash you over, Bahama mama!
The sand and waves - they love the drama.
Bahama mama! Bahama mama!
UNITED KINGDOM
Raven, raven, o'er the poems
o'er and o'er the frozen fields
and over the Tower circles.
Does it thrash in ancient tales
or have the corpses escaped
from within abandoned wells?
You won't find these pre-stone tales
anywhere within the Web:
meddling has gone to oblivion.
But remember: you can hurry,
but you won't out-trick the raven
with its color, pitch-black, ashen...
Why do you sit trapped in webs?
Join, beneath the mistletoe,
the ancient fairy tales' round dance.
Suddenly, in the late sky
Shakespeare himself will scatter stars:
Raven cannot peck them all!
FRANCE
In Paris, on the timeworn steps,
with a clochard, so full of pride
I had a chat with Renoir -
accordion? No, a guitar!
Nevertheless: je t'aime, je t'aime!
As if we had no other themes.
There are no pierced ones, and none are burnt,
the crosses, crowns, have all been buried
in hammered citadels and castles.
Over the Loire? No, o'er the Rhone!
Nevertheless: je t'aime, je t'aime!
As if there are no other themes!
Time, and this we know for certain,
has a brisk pace and a short stride
But Renoir waves from the rowboat
With him, a dame of light? No, a cocotte!
Nevertheless: je t'aime, je t'aime!
Je t'aime toujours - no other themes!
NORWAY
The traveler troll: at the southernmost point of South.
The artist troll: there on the border of the circle.
Musician troll: at the crossing of notes and fjords.
Troll-dramaturge: the tear of dreams and pride.
Oh, there are trolls from all the realms of culture:
the polar explorer, the mathematician, the sculptor...
But with these four alone, I'll set a table
Gulp down the devilishly potent aquavit.
Reflected in their restlessness,
like blizzarded, ski-covered winter,
Norway will soar over the earth
and through their eyes, will show itself to the world.
DENMARK
Oh Anderson, what's the occasion, tell me?
Was it not you who invented this very country?
Both Odense and the big Copenhagen
Were they not created by your very own hand?
Not only your characters are forever eternal:
Mermaid, Ugly Duckling, Lukoje
It's not just yourself, in these two monuments
but also all that that you have ever penned.
Over the floral Tivoli, over the white Thorvaldsen,
and over the Round Tower, over spirits and souls,
are these not your own fairy tales, of sorrows and of joys?
And only in Helsingor, shivering with tears
among the more ancient and darkest of shades-
they saddle the horses of unfairylike tales.
JAMAICA
The pasty has a filling
the cigarette as well.
In the web is thrashing,
a crab with a red face.
If you try to punch it,
if you try to slap it -
all your problems - bonkers
all your problems scatter.
Just the vivid pictures
of the silent ocean.
Just the rastafarians
in their tiny webs
pulling from your pockets
pasties with a filling.
COSTA RICA
One day a toucan said, "I see
beyond the forest, there's a sea!
Because I fly so very high
And it will never touch my mind
what those below me do at all:
whether they walk or swim or crawl."
The monarch butterfly's retort:
“The bright blue color of my wings -
is like bluebells on flowering grounds,
the sky, sea, mountains from afar!
Who cares if it may not be high,
so light and easy is my flight!"
The sloth, pausing a lengthy munch,
muttered: "You're fluttering too much.
You fly and swim and rush your life,
won't even notice it pass by!
I live here, peaceful in my tree
I chew and sleep like royalty!"
"How shallow you all are!" - thought the puma with a sigh.
Then added with a thought, "Yet each of you is right!"
NICARAGUA
Like a lake bird, perhaps a crane,
I stand at the lake water's edge.
The tourists in the boats, they scream: "A crane!" -
in the same boats, the tourists float away.
The volcano next door, he stands and he smokes
The volcano next door, he’s observing it all.
He is lonely and bored, my volcano friend is
I sympathize with him, but just imagine what if
that philosopher decided
to have some fun and let out a guffaw!
AUSTRIA
While sipping his beer, a skier contemplated the Alps:
"I never conquered the mountains, instead, to them I talked.
And each descent to me, was like a dearest friend for life,
Who gave his back to lean on, who taught me to survive ".
I'll take a stroll at night - maybe I will be loved as well -
stroll down the streets of Vienna, come down from age to age...
Mozart will give a wink, Shubert will bow his head
and with a nervous arm, Stefan Zweig will give a wave.
HUNGARY
The musician lifts crystal glasses
and taps out beautiful waltzes
Emmerich Kalman, caravans,
Black tuxedos, slender fingers...
The Tokaji wine gives hues
of the over-ripened grapevines.
On the Danube, on the Danube
a leaf, half-wilted, floats in line
with black tuxedos, slender fingers...
By the theater, the sleigh arrives,
just in time for the operetta.
CZECH REPUBLIC
All that we take home from here:
great literature,
great Cerny's sculptures,
Velkopopovscky Kozel,
the great St. Vitus Cathedral -
ironicka absurdita.
And, in upmost irony,
I lapped the Kozel in the "Kozlovna" inn
And then I stumbled in the raindrops -
slightly swaying like a house.
But there's no menace in quirky calamities
Much scarier - the irony of gravity.
SLOVAKIA
I once read, that in Slovakian villages
there's a tradition: on red Mondays
(the following morning after Easter)
chlapci approach devcatc in blithe
and drench them in buckets of water with ice
or throw them straight into the frigid creeks,
or even take out a fresh Easter whip
(its bristles are just the willow's twigs)
across the gentle girlish backs.
The girls, they squeal and screech and giggle
and what is more, if there's a man
who fails to visit - the grudge is held for years!
This is a poem in laud of feminism
or of spring blooming in the Tatras,
or of the rebirth of a woman's spirit
No matter what, let everyone be pleased!
GEORGIA
The road curves and spins - and the horizon
Contorts itself into a spiral.
Along the road, there is a building:
a streetside pub or just a vision?
Inside the pub, the tables squirming
Holding poets and musicians
and an actor, hair white like earth,
he's more babua than King Lear.
And then there's one more katso
with an indiscriminate face.
We will sit with them in the basement,
not with kvareli, not with khinkali-
but with a long song and some poems.
Ah, katso, say, why are you sighing?
Are we sleeping or riding? Chasing the horizon
we depart, with a spiral, a spiral...
ARMENIA
The Armenian lavash is so thin:
observe the world through it if you squint.
A raven strolls around
in circles, like a guard.
In the markets, there is no chekanka:
all the masters have died out.
The labukh, like a cigarette,
fiddles with his duduk till dawn.
It's all good! Like a carefree creek
I will run, chasing the slopes.
And, next to a mountain goddess,
I will lounge back on the shores.
We will hush. We'll seldom find
a common tongue that we both know.
But she might lightly touch my hand,
just a brush, and dissolve into foam.
Like a song melts in a memory.
Like a mirage melts in the eyes.
Is it a star or a small cross
That shines straight through the lavash?
BELIZE
At first you will float a long time down the river
and then, just as long, you will walk through the forest
but suddenly, finally, your small eyes will widen:
there - the Jaguar's temple and the temple of the Mask.
The stones of the Maya, native fairy tales!
They gave sacrifices to suns by the dozens,
the conquistadors took them down by the hundreds.
They, with primal natures, could not dream of reaching
our novel and modern, advanced civilizations.
We take them, forgotten canons of the Gods,
and sacrifice our millions to evil God-men.
... Here, one wants to heed to ancient rituals
And, donning a mask, to become a jaguar.
CHILE
"Amo el amor", senor Neruda!
Amo el amor de mujer desnuda.
Amor en la cena y el desayuno.
Bajo el sol y bajo la luna.
Amor de los pajaros y las flores.
Amor en mayores y menores.
Amor de las olas cerca de tu casa,
de un condor y un avion que pasa.
Amor de el cactus cerca del rio.
Amor de la gente y Dios.
"Amo el amor" , senor Neruda!
Amor crea toda la musica del mundo.
"I love love", Mr. Neruda!
I love the love of an undraped woman
I love at dinner at breakfast
Under suns and under moons
Love to birds and flowers
Love in majors and minors
Love to waves by your home,
Of condors and airplanes flying above.
Love to the cactus by the river.
Love to God and to the people
"I love love", Mr. Neruda!
Love creates all music on Earth.
PANAMA
Past cliffs and past the land covered in ice
large ships traveled into the ancient times.
They traveled, overcoming calm and storms
And curving round the ominous Cape Horn.
They entered oceans of anew, these ships
not falling from their wounds.
From many, there emerged but only one
and ghosts crowded upon the ocean floor.
But they were saved by Panama
where a canal was placed.
The ships, they're passing straight through now
with a courageous face.
I am not one to search for tempests:
for that is not within my nature!
I sit, composing this poem,
hailing the glory of the easier path!
... They stand, in a viscous succession,
crushed to the walls among the water.
The crowds above, they gaze and bow -
and point their cameras below.
Only the ghosts (they do not bother!)
never come close to the canal.
They live and revel, unknown to us,
entrusting the reefs and the waves.
SWEDEN
Oo-oo-oo! Such a long, long blizzard!
Oo-oo-oo! Such a warm cozy bed!
Oo-oo-oo! The emptiness is nude and dark.
Oo-oo-oo! It howls and pounds upon the glass.
And only in your dreams, baby
The Karlssons take off from the roof
Moomins and white-white geese from books
with fairy tales will clear the woes.
Mama, papa, grandma, grandpa
And many sweets within the sock.
BELGIUM
I want to play a Flemish still life on my saxophone.
Let all the game take life, soaring with the tablecloth.
The Atomium soars, spinning above the children,
Like a park carousel, beneath the gauze of the skyline.
Canals and ferries, sculptures and bad weather -
All slowly floating now and squirting from the pleasure.
And I? Stand in the corner in the background.
I play the still life on my saxophone.
NETHERLANDS
There, where the street lights glow
red,
love, or maybe just waxwork -
passionate.
And in the gallery of ancient
masters
softly at night they're strolling by,
spell-casters.
But was the genius-sorcerer,
tell me,
a stranger to the red streetlights'
pleasures?
Here, in the portrait, is a sire,
prideful,
But was he in matters of love
mindful?
Oh ladies of the red streetlights!
For them,
we should write not our vulgar songs -
but hymns.
All other jobs, they're ivy-weeds -
jaws.
But here, for an hour or two, I can buy
love.
And even though it's a fleeting haven -
the body,
I'll light a streetlamp over you -
white.
LUXEMBOURG
The country is small and the city is small.
Between the old walls, there stalls a canal.
And I myself stall above canal waters
I'm all full of soul, my mind full of thoughts
My eyes staring blankly at the ancient shaft.
The country is small and the city is small.
All unlike my poem...but oh! Fin! That's all!
ICELAND
The seagull's bawling - it cannot sing.
From here, it should really spread its wings.
And fly away from silence, interrupted by a waterfall
and from the evil wave, pierced savagely by a rock
and from the white and blinding nights
To leave the over-salted shoulders of its plight.
So why, through the puddles,
should souls limp aimlessly with no halt,
if hot volcano hearts
are striving to burst out?
The puffin's squeaking - it cannot sing.
A question: to spread or not to spread its wings?
From the black beach
like transparent breeze -
not even towards the sun
but straight towards the light.
PORTUGAL
In almost all poems,
I hear the knocking of cliches,
Templates of different lands.
So I await the arrival of
Fada-singing Magellan.
In Fatima, a cathedral. The Creator in an icon.
But say, how can one draw one that has no model?
He’s not anthropomorphic, He is not in the skies,
but look outside the window, and you will see the light.
It's time, it's time to find, my own window of comfort,
and stand by it, and listen, looking out onto the ocean:
Amalia is singing, angelic, godly fada
And after her, in bass, with effort, croons Magellan.
SPAIN
Oh disobedient brain
you once were a french horn
lately - a copper basin.
A flicker in response...
echoes of castanets...
Y otra vez atras.
Bailar, mi Carmen, mas!
ANDORRA
A moment of land, fantasy of Dali
in the mountains.
But take the cable car Up to the mountain top. And exclaim!
Such a vast space,
Such a range!
So when, on ground, you feel trapped in By the ring of urban mountains,
Climb up towards the top.
Climb up and look around.
GREECE
Coming out of the blue - in the horizon, a city
As if suddenly swept by the waves of the sea
Taverns here, harbors there, vast with mansions and caves.
You and I - just new ears for its thousands of tales.
Long ago, here, the sun splattered out into islands
Giving hearth to the sailors, philosophers, artists.
Want to follow the steps of the ancient stern gods
But they’ve been stomped upon by all the tourist crowds.
But step into the sea - and become just a bit like Odysseus.
But climb onto the hill - and become just a bit an Olympian.
Offer fire to your heart - and become just a bit like Prometheus.
Touch your lips to it all - and drink up its wine and its feelings.
SWITZERLAND
Here, rivers speak in different languages.
Here, people speak in different languages.
The villages cling to mountains or lakes.
A lovely view peeks through all of the gaps.
Je t'aime, schönheit! Helvecia, buongiorno!
To yodeling sounds, and to a shepherd’s horn
Amidst the ribs of bustling countries
She dreams of the unknown and wandering sea.
GERMANY
I bid you welcome to the Platz, Platz, Platz.
Here there are souvenirs in kiosks, Fräulein.
Here, there are restaurants and boutiques, Fräu.
Here there are multicolored peoples, Herr.
I bid you welcome to the Platz, Platz, Platz...
The bus arrives in Ravensbrük, brük, brük.
A raven settles on a church’s cross.
Into the church walk in the fräuleins, fräu, and herrs
And the pedestrians, ones of a thousand races.
The bus arrives in Ravensbrük, brük, brük.
So let us sample some bratwurst, wurst, wurst.
It’s juicier than summer meadows in the Alps
Than colors of the northern graying shores.
A phallic meaty train with no windows.
So let us sample some bratwurst, wurst, wurst.
Ah yes, tomorrow we’ll go home.
Dissolve in air, just like the smoke.